Книга Можно и так сказать, страница 83 – Анна Матвеева

— Ой, вы так тяжело дышите! – сказала старушка Русе вместе приветствия. – Смотрите, аккуратнее с этим! Маргарита Николаевна с двенадцатого этажа поднялись с собачкой пешком после прогулки, так та зашла в квартиру и умерла.

— Маргарита Николаевна? – упавшим голосом переспросила Руся, пытаясь отдышаться и проклиная каждый свой лишний килограмм. Хоть снова закуривай.

— Собачка! – сказала старушка и подхватила своего пёсика на руки.

Добравшись до нужной двери, Руся положила цветы на пол, пристроила рядом сумку и обхватила поясницу обеими ладонями. А ведь раньше она запросто взлетала без передышки на любой этаж, через ступеньку! И вниз катилась по перилам, так что кожу на бёдрах сжигало огнём, но она не воспринимала это как боль, всего лишь как жизнь… Ни от чего ей телесно не было больно – юная Руся была словно Фёкла Иконийская, неуязвима для пыток – и защищена сверкающим щитом молодости от всяких напастей.

Звонок, похоже, тоже не работал – Руся давила на кнопку дважды, но никаких признаков жизни за дверью не было.

А ведь сестрички приедут с минуты на минуту. Заразы.

Руся постучала в дверь костяшками пальцев, и Нуров тут же открыл:

— Чего не звонишь?

Сам выскочил за порог и по-хозяйски прижал кнопку, наполовину выкрашенную краской. Звонок тут же исполнил свои две ноты – и прозвучали они слегка издевательски, по мнению Руси.

— О, цветочки! – обрадовался бывший муж. Побежал искать вазу, а Руся, отдышавшись и сняв, наконец, тяжёлую, как из дерева, куртку, пошлёпала за ним в комнату.

Она не видела Нурова почти месяц и должна была признать, что это время явно пошло ему на пользу. Аркадий выглядел подтянутым, бодрым и свежим, как кочан молодой капусты. Достал из шкафа вазу, которой Руся не помнила, – и улыбнулся молодой улыбкой.

— Твоя сестрица пыталась вчера отобрать у меня эту вазу.

— Не отдал? Молодец.

Аркадий ополоснул вазу под краном, набрал воды, Руся тем временем ощипала и подрезала стебли хризантем. Букет поставили в центр кухонного стола, и даже сваи за окном зазвучали торжественнее.

— А что кошка? – спросила Руся. – Неужели так и не появлялась?

— Нет, – сказал Аркадий. – Возможно, ей нужно время, чтобы ко мне привыкнуть. Ты скажи лучше, пока сестрёнки не нарисовались, а что такое они всё-таки ищут?

Руся вздохнула.

— Скорее всего, черновик пьесы Вампилова.

Аркадий в этот момент пытался заварить чай – и, конечно, выронил пачку ассама из рук. Чаинки рассыпались по всей кухне, и Руся бросилась на помощь с совком и веником.

— При чём тут Вампилов? – не понимал Аркадий.

— По-моему, я тебе рассказывала эту историю! Тётка Любовь была на студенческой практике в Клайпеде, в 1966 году, а там как раз поставили первый спектакль по его пьесе. Тётка Любовь влюбилась в этот спектакль, таким он показался ей оригинальным, глоток свежести – она так и говорила, глоток свежести. Неужели я тебе не рассказывала?

— Нет.

— А, наверное, я рассказывала Людвиге. Странно, я была уверена…

— И что дальше?

— Дальше она поехала в Сибирь, познакомилась с драматургом, чтобы сделать с ним интервью, даже записала его на диктофон, но потом почему-то стёрла. Она не объяснила почему. И после этой поездки у неё остался на память черновик пьесы, которую тогда писал Вампилов, – что-то про сестру…