Книга Можно и так сказать, страница 58 – Анна Матвеева

— Ну и где вы там застряли? – спросила Вероника, закуривавшая уже вторую сигарету.

Он обрадовался и решил не замечать грубости соседки, тем более что грубость эта показалась ему какой-то приятной, родной. Как будто бы он давно знал Веронику – как будто все эти годы она ждала его на Выселках…

Судя по всему, кое-кто начал писать роман, не закончив пьесу. Аркадий сильно помотал головой из стороны в сторону, так что в правом виске зажглась острой звёздочкой боль – и тут же погасла.

— Сегодня предлагаю пойти в сквер, – сказала соседка, искоса поглядывая на то, как писатель трясёт головой, но решив воздержаться от комментариев.

Нуров, как собака, которую вывели погулять после ста лет одиночества, готов был идти куда угодно! Они прошествовали мимо помойных ящиков с трафаретными буквами «Смешанный мусор», и Аркадий прочитал, конечно же, «Смешной мусор», но не осмелился произнести вслух, чёрт знает эту Веронику, может, у неё вообще нет чувства юмора, может, у неё вообще нет никаких чувств. Хорошо, что он не стал шутить про колготки на дереве – «не ваши?» – а ведь была такая мысль, была… Кто же тебя так высушил, Вероника-переводчик с испанского, думал Нуров, в свою очередь искоса поглядывая, как соседка шагает рядом с ним, сунув руки в карманы бесформенного чёрного пуховика. Софья надела бы такой только под угрозой моментального старения. Софья, Софья… Нуров мужественно держался, не читал новости – действительно важное ему пересказывала Руся в ежевечерних созвонах, которые становились короче с каждым днём, а остальное он знать не хотел. И вот сегодня, какое там, ничтожный час назад он всё-таки сунул нос в телеграм-канал Софьи, где было несколько тысяч подписчиков и примерно столько же орфографических ошибок (раньше их исправлял Нуров). Его девочка была такая умница! Она обернула историю со сломанной ногой себе на пользу и выжала из неё максимум – канал пестрел фотографиями гипса, элегантных костылей и счастливой, может, самую чуточку уставшей мордочки Софьи. «До главных съёмок в моей жизни – два месяца, я просто обязана восстановится!». «Стараюсь не прибывать в печали». «Упасть может каждый, поднятся – только сильный». «Тся» и «ться», «пре» и «при», печально улыбнулся Нуров, сколько раз объяснял… Как же быстро она всё забыла. Но разве можно было так быстро забыть его? Am I that easy to forget? (Ни за что не вспомнить, откуда взялась эта цитата, ещё и на английском – скакнула прямо на него, скалясь каждой буквой, как собака с цепи сорвалась.)

Сквер, куда они с Вероникой вышли какими-то дворами и гаражами, вёл к ближайшей станции метро, и люди, оказавшиеся здесь в последний день года, чётко делились на два потока: один утекал в торговый центр за горошком и мандаринами, другой хлестал в сторону транспорта, чтобы умчаться с Выселок куда подальше. При этом сквер мог бы служить местом бесцельных прогулок, он был хорошо спланирован, в нём хватало скамеек, качелей, в нём росло множество разнообразных деревьев, и при взгляде на них у Нурова испортилось настроение, потому что в деревьях он разбирался примерно так же, как в цветах, моде и тканях. Ровно по центру сквера блестел ледком круглый прудик, на котором не шелохнувшись стояли две крупных тёмно-рыжих утки. Они именно стояли – на лапах – и совершенно не двигались. Нурову сначала показалось, что утки искусственные – он видел нечто похожее на Сахалине, когда им устроили озёрную рыбалку в рамках писательской поездки. Пока Чурбак с Веселидзе забрасывали с рыбаками сети, Нуров, с детства презиравший все виды мужского советского досуга (рыбалка, охота, карты, лыжи, домино, пьянка в гараже, собственно гараж, собирание пивных этикеток и пр.), гулял по берегу и наткнулся в конце концов на деревянную ширму, за которой сидел человек с ружьём – ружьё он просунул в щель между деревянными щитами, явно имея в виду скорый выстрел. Прямо перед странным человеком подскакивали на волнах, гонимых ветром, деревянные утки, пугающе похожие на настоящих. Живая утка, из любопытства или по зову пернатой плоти, рано или поздно прилетала к муляжам – охотнику оставалось только нажать на спусковой крючок и достать из воды тёпленькую мокрую тушку.