Книга Можно и так сказать, страница 52 – Анна Матвеева

Софья была избыточно красива, красива настолько, что незнакомцы и незнакомки в её присутствии тушевались – вон как та новенькая официантка, глаз не может отвести от их столика. Потом к её красоте, конечно, привыкали, даже переставали замечать (разве что при очередной встрече после долгого отсутствия вздрагивали, как от электрического разряда). Ох и тяжело тебе будет стареть, деточка, с сочувствием подумала Руся. То ли дело Анжелка – полная, с нечистой кожей, с сумбурно подобранными чертами лица – такие в зрелые годы вполне могут расцвести. И характеры разные, и жизненные ценности… Софья – настоящая сучка, Анжелка, судя по её поведению (и по книжке), – из новомодных асексуалок. Если их что и объединяет, помимо возраста и того, что они явились на встречу с Русей в кафе «Ленин», так это боль, которую обе причинили Нурову. Ну и талант, наверное. Да, чёрт возьми, талант!

— Какой лук, ну что ты мелешь? – поморщилась Русудана. – Здесь воняет твоим парфюмом. Можно было и не обливаться так для меня-то.

— А почему ты думаешь, что это для тебя? – ощетинилась Софья. – У меня потом встреча с режиссёром.

— В туалете встречаетесь?

— Короче, говори, что хотела, – разозлилась Софья. – Разводиться я пока что не собираюсь, я ж не дура.

Руся деликатно промолчала.

— Квартира, которую он купил в браке, принадлежит нам обоим, – сказала Софья. – Это чтобы ты привыкала к этой мысли.

— Он купил её Денису! – разъярённая Руся бахнула кулаком по столу так, что браслеты зазвенели, а официантка уронила поднос. – Ты ни копейки в неё не вложила.

— Как и ты, Русуданушка.

— Но квартира для нашего сына, неужели ты этого не понимаешь?

— Понимаю. И поделюсь. Если ты будешь вести себя этично и перестанешь меня оскорблять.

Тарелка вновь магическим образом опустела – Руся не заметила, как съела оба эклера, не почувствовав вкуса. Надо завязывать, а то к весне она ни в один свой наряд не влезет. Даже в машину не влезет!

— А тебе известно, что он может развестись с тобой в одностороннем порядке? – спросила она Софью, вспомнив внезапно Анжелкиного духовника-юриста.

— Арк никогда так со мной не поступит, – глаза артистки налились вдруг крупными слезами, и официантка на заднем плане громко ахнула. – Он честный, благородный человек…

— Тогда почему ты так с ним поступила? – спросила Руся. – Унизила, ещё и в такой день?

— Я влюбилась, – слёзы исчезли, сверкнули зубы. – Я влюблена и счастлива, неужели это так трудно понять? Я же не знала, что он к нам ворвётся, люди обычно хотя бы стучат вначале… И если бы он не ворвался, кстати, я бы его ни за что не бросила…

— То есть если бы Аркадий вас не застукал, ты продолжала бы жить с ним и трахаться понемножку с Ежом?

— Почему это понемножку? – Софья выглядела обиженной. – Очень даже помножку. У нас с ним абсолютная совместимость.

— Вот только не надо мне об этом рассказывать! – Руся вспомнила лохматого полного Жиляева и с трудом сдержала рвотный спазм (впрочем, это могли быть эклеры – не зря же Ленка разглядывала их с подозрительным видом… Или просто четыре штуки – многовато для одного раза?).

— Не надо так не надо, – примирительно сказала Софья. – В общем, ты мою позицию поняла, будем на связи. Я поскакала!

— Ты даже не спросишь, как Нуров? – поразилась Руся. Софья с досадой обернулась: