Онлайн книга «Можно и так сказать»
|
Хотя вот в «Духоте», думал Нуров, у меня, похоже, что-то получилось. Изобилие женских персонажей, продолжал думать он, пиная камушек по аллее, вызвано не только тем, что и сейчас вокруг меня – одни женщины: Руся с её жуткими сестричками, полумифическая Софья, канувшая куда-то Вероника, и Пистис, и Лиза Андреева, и Ира Косова – да что там, даже кошка, скрывавшаяся в недрах квартиры, не была котом. Я вроде бы дозрел до того, чтобы высказаться от лица женщины – и не выглядеть при этом смешным, как Антагоньева, у которой все персонажи-мужики выражались жеманно и действовали бессмысленно… В Олоте динамику мужского общения Нуров не ценил – но на свой лад помог тогда Дану. Когда они были в резиденции, в Амстердаме вышла крайне оскорбительная рецензия на пьесу голландца, и тот впал в жесточайшую депрессию и на все расспросы отвечал только одно – «бэд ревью» поставило крест на моей карьере и на мне заодно. — Не надо переоценивать критику! – сказал Нуров своему телефону, в котором тоже теперь было приложение-переводчик. – Вот у нас в России есть такая Эльза Кусочек – ни одной книжки до конца не прочитала, зато у неё миллион подписчиков. Есть ещё Алишер Петровский – он пишет только о книгах, которые ему не понравились, потому что написать «бэд ревью» проще и приятнее, чем «гуд ревью»… Ну и уничтожать книги намного веселее, чем превозносить их… — Моя жизнь кончена, – упорствовал Дан. – Я не вижу смысла… Аркадий схватил тогда парня за локоть и потащил на местное кладбище – ухоженное, с кипарисами и цикадами. — Смотри, – сказал он, целясь голосом в самое сердце телефона, но указывая при этом на склеп семейства Лопес, – все они уже умерли. Дан пожал плечами, ему-то что с того? — А ты жив! – настаивал Аркадий. – Не просто жив, ты молод, хорош собой, богат и талантлив… — Откуда ты знаешь, что я талантлив? – всхлипнул Дан (богатство он почему-то оспаривать не стал, а с молодостью и привлекательностью спорить было глупо). — Предполагаю! – Нурову поднадоело возиться с голландцем, он с куда большим удовольствием прогулялся бы по кладбищу в одиночестве – ему всегда нравились такие прогулки. – И какой бы скверной ни была та рецензия, она не сможет тебя уничтожить. — Ты не понимаешь, что такое театр! — Это я-то не понимаю?! – Аркадий расхохотался, стараясь придать своему смеху демоничности. – У меня за спиной такой провал, что тебе и не снилось с твоим «бэд ревью». У Дана заблестели глаза. Они блестели всё ярче и ярче по мере того, как Аркадий рассказывал телефону о сокрушительном неуспехе «Анабасиса». В финале голландец выдохнул и почти спокойно сказал: — Уверен, что это была замечательная пьеса. Когда срок пребывания в резиденции подошёл к концу, Дан уже полностью оправился от удара – и, прощаясь, подарил Нурову в благодарность свою книгу, но тот, конечно, оставил её в аэропорту. Забавно было думать об этом сегодня – в день, когда «Духота» будет отправлена Ежу… Такова была идея Нурова – ему хотелось получить честную оценку своего сочинения, сделанную без оглядки на личность, возраст, пол и совокупность заслуг. С Людвигой он так рисковать не стал бы, к тому же втайне мечтал, что Софья захочет сыграть Кристину, – и тогда можно будет сбросить маски, швырнуть их как карты на стол… |