Книга Золотая тьма. Том 1, страница 73 – Игорь Осипов

Всё ухоженное, чистое, нарочито грубоватое, как будто это дорогая таверна. Разве что странные бутылочки, развешанные по стенам, выбивались из общей картины, словно их прикрепили наспех.

Осторожно скользнув на пол, девушка вытянула руку с огоньком и на самых цыпочках направилась к двери. Ноги коснулись сперва мягкой овечьей шкуры, постеленной у кровати вместо циновки, а потом ощутили прохладу ровного камня, каким был мощён пол.

И тут же в тусклом свете ручного огонька заметила, что на отдельной лавке лежат её вещи: одежда, сумки с колдовскими принадлежностями, оружие. Там же были сапоги и наплечники. На столе же стоял дорогой хрустальный кубок с гранёными боками и странная цветная коробочка, на которой искусно нарисованы яблоки. Нашлось даже зеркальце-тинифон, которое лежало рядом с коробочкой.

А за окном что-то опять громко залязгало. Послышалась ругань на чужом языке.

Девушка осторожно подняла с пола сапоги и платье с лавки. Так же осторожно, стараясь не шуметь, оделась, обулась и потянулась к дверной ручке.

И в этот момент дверь распахнулась, и на пороге возник халумари в пятнистых, словно грязных от травы штанах, тяжёлых чёрных ботинках и исподней рубахе в бело-синюю полоску. Шарлотта даже вспомнила, где видела этого чужака — на ярмарке вместе с халумарским бароном.

«О, паснулас», — проговорил чужак на своём наречии и тут же стал изъясняться на общекоролевском языке с хорошо заметным нездешним говором:

— Как самочувствие?

Шарлотта ненадолго замерла, бросив взгляд на позднее утро, хлынувшее в комнату снаружи. Но вот беда: пришлый не применил к ней никакое из подобающих случаю обращений, и тогда непонятно, как обращаться к нему самому.

Добрый господин — это примерно равный по табели чиновник, мелкий дворянин или же купец первой или второй гильдии. Сир — это обращение потребовалось бы произнести в отношении более титулованной особы. Просто «любезным» можно называть обычного горожанина, который заведомо ниже статусом, чем перст Магистрата.

Был бы незнакомец, указала бы на дверь в грубой манере, как матушка учила. Но этот полосатый халумари из свиты их же барона.

— Неплохое, — тихо проронила девушка.

— А что ж в темноте-то? — вдруг уточнил полосатый и потянулся рукой к стене возле дверного косяка.

Щёлкнуло. Причём в точности, как в той гостинице, где остановилась волшебница после аудиенции у Николь-Астры. Комнату тут же залил яркий белый свет, даже белее Шаны в полдень.

Шарлотта прищурилась и быстро обернулась, а когда проморгалась, то увидела, что свет, словно жидкий, налит в те склянки по стенам. И это опять было как тогда в гостинице.

— Кушать будете? — уточнил полосатый халумари, а потом вдруг в спальне стало ещё ярче. Свет стал капать на пол тяжёлыми частыми каплями, разливаться по ровной гранитной плитке и разгораться, как если бы пролили в камин кувшин земляного масла, но при этом огонь по-прежнему был белый и совершенно лишённый дыма либо копоти. И, словно в продолжение ночного кошмара, пламя грозилось перейти в пожар.

— Та-та-ю же мат! — громко выругался пришлый на своём и попятился, а после сорвался с места и умчался прочь. Попятилась и Шарлотта, ощущая некую неестественность, которую не смогла пока осознать.

Волшебница, недолго думая, выхватила палочку и направила на пламя.