Книга Золотая тьма. Том 2, страница 48 – Игорь Осипов

— Вы про саламандру?

— Да.

Во дворе домика, окружённого живой изгородью и лесом, Пётр Алексеевич встал и глянул на прапорщика.

В этот момент что-то тихо свистнуло и так же тихо, с глухим «тук» в середину спины, аккурат под лопатку, пробивая ткань формы.

— Зараза, — процедил генерал сквозь ядовитую боль. Но боль быстро прошла, оставляя долгое ноющее и пульсирующее послевкусие. Так жалят шмели и шершни.

— С вами все хорошо? — обернулся шедший впереди прапорщик.

Генерал дрожащей рукой, стараясь не шевелиться лишний раз, показал через плечо: — Будь другом. Вытащи.

Сизов подсочил. И генерал почувствовал, как из него выдергивают крохотные зазубренные жала. Штуки три не меньше.

А затем генерал подошёл к домику и сел на подготовленный солдатом-поваром для обеда раскладной армейский стул зелёной окраски за такой же зелёный стол с железными ножками, положил фуражку на покачнувшуюся столешницу, поставил на неё же локти и подпёр подбородок кулаками, будучи погруженным в свои злые мысли.

А у раненых тем временем разрезали форму и аккуратненько плоскогубцами вытаскивали крохотные арбалетные болты. Кожа в месте поражения очень сильно вспухла и покраснела, словно после укуса всякой жалящей твари. Не иначе наконечники у фей смазаны ядом.

— Больно-больно, — лепетал один.

Второй тяжело дышал, покрывшись пунцовыми пятнами.

А еще двое поражённых просто легонько похрамывали. Видимо, яд по-разному работает на организмы. У кого-то есть переносимость, а у кого-то начинается жестокая аллергическая реакция.

— Командир взвода, срочно больных на базу и в лазарет под наблюдение! — распорядился генерал, не отрывая подбородка от кулака.

И снова суета. Сразу же завыл хорошо отлаженным дизелем бронетранспортер, в коем повезут раненых.

Генерал закрыл глаза, стараясь не зацикливаться на пульсирующей на спине боли и погрузился в размышления. Невидимые шестерёнки мельницы в голове завертелись, зашуршали, но решения на выходе не было. Нет, мозг сейчас работал отнюдь не на холостых — он буквально физически грелся, как движок, у коего педаль газа утопили в пол. Но он буксовал на гололёде, не в силах зацепиться за привычные ситуации. Привычного не было ровным счётом ничего. А ещё перед внутренним взором было то пробитое пулей обнажённое тельце с прозрачными крылышками.

— Твою мать! — закричал в сердцах землянин, открывая глаза, и с силой стукнул кулаком по столешнице. Появившийся к этому времени на столе поднос с хлебом подскочил и звякнул, словно от испуга. Пустой стакан опрокинулся, с лязгом покатился и упал в траву.

Генерал скрипнул зубами и скосился на юную ведьму, которая немного постояла на краю поляны с угрюмым и немного взъерошенным видом, а затем постаралась тихонько проскочить внутрь домика.

— Ваша умелость! — позвал он, заставив Шарлотту сперва замереть на пороге, а потом развернуться и сделать быстрый поклон.

— Я здесь, ваша милость.

— Присоединитесь, — проговорил генерал и указал рукой на пустой стол напротив себя. Он коснулся спиной спинки стула и тут же отдёрнулся. Боль пока ныла и уходить не собиралась.

Шарлотта торопливо подошла и, снова изобразив быстрый кивок с едва заметным приседом, села. К этому времени боец-повар суетливо поставил тарелки с разогретой кашей из сухого пайка и чашки с кофе. Казалось бы, не к месту, но для повара принцип «война войной, а обед по распорядку» был смыслом его пребывания на Реверсе. Ведь в иной мир старались брать только толковых, стрессоустойчивых, готовых работать в любой ситуации.