Книга Золотая тьма. Том 3, страница 26 – Игорь Осипов

Божок псоглавых побеждал, ломая заросли, а в руках — тяжёлый клинок. И лишь домчавшись до пепельного светораздела, его снова дёрнуло, откинув назад. Удар пришёлся прямо в грудь, а заговорённая кираса запылала чарами пуще прежнего.

Псоглавый великан не заметил, как пересёк засветившуюся золотом пепельную границу, и его временная смертность вошла в полную силу. Настолько, что пушка пришлых сумела его оглушить. В ушах зазвенело, а тело неприятно заныло.

— Выродки пустоты! — проорал божок и отошёл за светораздел. А затем ударил мечом по земле, оставляя на ней тяжёлую, словно рану, рытвину.

— Я дождусь, пока вы ослабнете. И тогда ваша смерть будет долгой и мучительной!

Крираан пробежался взором по прятавшимся за железными повозками пришлым, и только один — их предводитель стоял у странных рисунков — большого круга с разметками и светящимися колдовскими лампами.

И тот поднял руку и отогнул на кулаке средний палец — словно бросая вызов.

— А ты будешь мучиться дольше всех, — указав на вожака пришлых концом клинка, проронил божок псоглавых и принялся медленно пятиться, чтоб не подставлять спину.

Он долго буравил глазами этого наглеца, и лишь потом, через полсотни шагов, развернулся, когда щитоносец закрыл его от выстрелов. Но те и так уже стихли.

— Я убью их. Убью! Сниму шкуру живьём! Сварю в масле! Зажарю на медленном огне! Я сделаю из их черепов подсвечники! — изрыгал проклятия бог псоглавых, но мериться силами с Небесной Парой в её же землях было глупо. Стоило попасть на освящённую землю, и он станет полностью смертным. Тогда угрозы жрицы храма о мести храмовниц вполне могут сбыться, и после гибели не получится возродиться не менее десятка лет.

Божок шёл, а потом вдруг замер и повернулся в недоумении.

— Повозки пришлых, — пробурчал он, ловя сквозь ярость запоздалую мысль.

— Их было шесть. Теперь пять.

Божок набрал воздуха в лёгкие и заорал:

— Где шестая⁈ Безмозглые твари! Проспали! Упустили! Ищите шестую!

— А вы слышали? — пронёсся тихий шёпот по крыше старого дома у ворот Керенборга. Только вот говорящих не было видно. Все они были домовыми духами, спрятанными прямо в толстых брусьях, на коих лежали доски с черепицей, и только дерево в том месте вспучивалось, приобретая форму крохотного лица.

— Халумари дали бой богу войны племени псоглавых, — продолжился шепоток.

Свет, проникающий внутрь через щёлочки, разлиновывал половицы крыши на дольки, а в воздухе трепетали яркие пылинки.

— Не может быть, — отозвался второй. И на досках и брусьях начали проступать ещё лица — десяток, не меньше. И всё с бусинками глаз, в коих читалось удивление, недоверие и страх. Город ещё помнил, как полыхали дома. Как жаркое пламя капало с неба вместе с горящими стрелами псоглавцев. Как огонь ревел и гудел, словно дракон, который ворочался в гнезде, и трещали хлипкие обугленные постройки. Дым и гарь держались над городом ещё долгие годы.

Нет, помнили не люди.

Помнил сам город — все те его обители, что не из плоти и крови.

— Правда-правда, — кивал с дощечки тощий дух с пухлым детским лицом — точь-в-точь как обиженный ребёнок. И даже губы надул, оттого что ему не верят.

Но всем было жутко интересно. И духи вылезали из тени, из стен дома, чтоб послушать новость.