Книга Золотая тьма. Том 3, страница 13 – Игорь Осипов

В общем, в этом и есть суть любых божественных оберегов — они как фейсконтроль на наличие партбилета и пропуска, хотя бы одноразового.

Надо взять на заметку.

— А если скажу, что пускаю только на один каст? Как ты поступишь?

— Уйду через каст, — мелодично пропело существо.

— Ей нельзя верить, — произнесла Астра, которая подошла ближе и взялась рукой под локоть генералу. — Надо говорить не впуская.

— Молчи, ведьма. Но если не впустит, разговора не стоится.

— Не впускай. Пусть говорит так.

Пётр Алексеевич задумался.

С одной стороны, отказываться от задумки — верх идиотизма, ведь столько сил и времени потрачено. И Астра заартачилась в самый неподходящий момент — узнала она, видите ли. Раньше была вяло не против, а сейчас прямо в штыки.

С другой стороны, идти на поводу у тёмной сущности — это игра в русскую рулетку, и ствол уже приставлен к виску, а палец на спусковом крючке. Неизвестно, что случится, если создание впустить. Вдруг оно, как те упыри, перебьёт всех, пустив поздний ужин. Или завтрак, если у неё день и ночь вывернуты наизнанку.

— Не пускай, Пэтэр, — повторила Николь-Астра, сжав руку на локте генерала.

Землянин посмотрел на одетую в собранный из подручных запасов наряд волшебницы и кивнул.

— Хорошо, не буду пускать.

Астра выдохнула и ослабила хватку.

И Пётр Алексеевич шагнул за незримый светораздел сам, выскальзывая из хватки.

— Не надо! — только и успела прокричать волшебница. Она дёрнулась следом, но тут же замерла, ибо прямо перед её лицом возникла длинная и тонкая ладонь создания, которая готова была вцепиться в глаза жилистыми пальцами. А по мраморно-белой коже скользили всполохи белёсого огня, похожего на то, как горит пролитая на доски крепкая жжёнка.

— Стой, где стоишь, ведьма, — пропела Ламинара, медленно стискивая ладонь в кулак. — Я не убиваю без крайне на то нужды. Но для тебя могу сделать исключение и доделать начатое.

А затем существо отстранилось на шаг в сторону и указало сразу тремя руками на край причала, приглашая землянина к беседе.

Генерал посмотрел на бесконечную бархатную тьму под капюшоном и диадему из тринадцати круглых камней.

— В задницу, будь что будет, — прошептал он по-русски и шагнул к краю досок, где, поддавшись дурацкой мысли, снял с себя армейские ботинки, закатал штанины и сел на край, коснулся пятками воды.

Где-то там плескался крокодильчик, но они здесь мелкосортные, для человека неопасны, так что можно не переживать. Шумели камыши и пели осенние цикады.

— Зачем? — склонив голову набок, словно сова на ветке, спросила Ламинара.

— Не знаю. Просто так хочется. Не стоять же по стойке смирно, — с улыбкой ответил генерал.

Создание повернулось спиной к Николь-Астре, и густой туман вскинулся двумя волнами, будто крыльями, скрывая их из виду. А затем существо наклонилось немного неестественно, словно глубокая старуха, которая тянется к табурету. Но потом плавно, совершенно по-молодому скользнула на край и, опираясь своим множеством рук, подсела рядом с землянином.

Генерал еле сдержался, чтоб не отстраниться.

Но это было бы верхом дипломатической наглости. И так уже перешли на формат без галстуков и ботинок.

— Я слушаю тебя, смертный, — пропела Ламинара, глядя на свои босые ноги.

«Вот же ты зараза, — подумалось Петру Алексеевичу. — Эта мымра всё норовит перехватить преимущество в диалоге. Но так дело не пойдёт».