Книга Снова 20 в Академии Магии, страница 90 – Дарья Адаревич

— Мы живы? — мой голос рвется из меня хриплым шепотом, полным недоверия. – Это невозможно. Или это… такой своеобразный тот свет?

— А есть разница? – его шепот обжигает мой висок.

Дрожу. Наощупь находу его лицо. Щеки.

Роберт сжимает мою руку, намеренный удержать меня, несмотря ни на что.

— Пойдем посмотрим, — говорит он.

Я киваю, и мы вместе наощупь идем к окну. Реальность вокруг кажется нереальной, зыбкой, как сон… Ощущение, что все может раствориться в любой момент. За окном светит луна… И мы видим друг друга, и видим то, что снаружи.

На траве перед Академией стоит Говорун. Он похож на чудовище, сброшенное с небес: лицо перекошено яростью, машет руками, топает ногами. Он кричит, так громко, что голос срывается на визг:

— Как вы могли передумать?! — вопит он на своих бывших союзников. — Из-за какой-то песни! Из-за проклятой музыки вы отказались от заклятия! Отказались от нашей мечты! От нашей цели!

Люди вокруг Говоруна переглядываются. Их лица растеряны, полны сомнений. И вдруг из толпы выходит фигура. Мы узнаем ее… Это же Малыш.

— Я не жалею! — его голос звенит, видно, что Малыш дрожит. – Если бы мы пошли на это… мы стали бы хуже тех магов, что издевались над нами! Хуже тех, кого мы ненавидели! Мы бы стали чудовищами. Я устал бояться.

Говорун замирает, словно не верит своим ушам.

— Что ты несешь, щенок?! — его голос взрывается, в нем больше злобы, чем силы. – В прошлом ты все это начал! Ты!

Малыш делает шаг вперед. Его руки трясутся, но он не останавливается.

— Я услышал в этой музыке все, — продолжает он. — Она показала мне меня самого… показала мне все. Открыл глаза.

Роберт присвистывает над моим ухом и начинает смеяться.

— Эй, – толкаю его в бок, но тоже смеюсь. – Роб.

— Получилось, – выдыхает он. – Сработало!

А внизу шевелится толпа, голоса становятся громче.

— Мы не хотим крови!

— Мы не хотим убивать!

— Мы не хотим!

— Мы устали быть палачами!

Я вдыхаю судорожно, крепче хватаюсь за руку Роба. Это невероятно. Его музыка… его сердце, его душа — изменили их. Даже тех, кто был готов убивать. Тех, кто пришел сюда чудовищем, а уйдет спасителем. Нашим с Робом спасителем так точно. Вцепляюсь в Роба. Не верится. Мы выжили. Вы-жи-ли!

Но Говорун не сдается.

— Предатели! — орет он, треся кулаками. — Это был наш шанс! Вы все испортили! Теперь живите с магией, раз вы так ее любите! Или… — он резко поднимает руку, и в ней начинает собираться темное заклинание смеси магий. — Умрите предатели!

Роберт резко обнимает меня, прикрывает своим телом, и я чувствую, как сердце бьется у него в груди — быстро, яростно.

Говорун готов убивать. Он пойдет на это. Проклятье.

Мгновение — и Говорун готов обрушить свою магию на всех! Застываю. Он сумасшедший. Он убьет их… убьет…

Но вдруг его тело застывает, словно его кто-то дернул за волосы. Говорун хрипит и начинает трястись, словно тело сводит судорогой.

— Что… что это… — сипит он, выгибаясь от боли. Его спина изгибается, лицо искажается мукой. Он падает на колени, корчась, тянет руки к горлу, будто его душат невидимые руки.

— Явились, – цокает Роберт. – Да неужели.

— Кто?

И тогда я вижу их.

Из тени выходят фигуры. Высокие, в черных плащах, лица скрыты капюшонами. Инквизиторы.

— Ректор Говорун, — гремит голос одного из них. — Вы арестованы за попытку массового убийства, за предательство Академии и за преступления против людей. За преступление против мира магии и попытку уничтожения магии.