Книга Его сбежавшая Принцесса, страница 92 – Дарья Адаревич

Медведь снова зарычал.

— Мы должны попытаться. Я не принимаю возражений. Идем к реке.

Медведь стоял, не шевелился.

— За мной! — строго сказала я и отправилась в обратную сторону.

Дороги я не знала, но ноги шли сами. Возможно, не туда, куда надо. Но шли. Все же медведь смирился и направился за мной.

Шли всю ночь. Голова болела и кружилась. Несколько раз я выпадала из реальности. Ноги шли, мозг отключался. И все — таки появилась река.

— Давай его отмоем, да?

Медведь был согласен. Он зашел в воду, опустил Эда, я подбежала следом. Кровь засохла. Все было в крови. Я снова чуть не заплакала. Холодная вода. Только вчера мы смотрели на нее и обнимали друг друга, а сегодня я омываю его мертвое тело. Ничего. Светало. Солнцу плевать, умер кто или родился. Солнце встает каждое утро, хочешь ты этого или нет. Солнце просто есть.

Когда смысли кровь, я смогла оценить серьезность ран. Грудь и живот в длинных глубоких следах от когтей и в следах от зубов. Как же Эду было больно. Раны по всему телу. Ноги, руки, шея, лицо.

— Потерпи немного, — шепнула я Эду, — я тебя вытащу.

Вспомнила обряд единения душ. Медведь зарычал.

— Знаю, — ответила я, — если не получится, то я больше никогда не смогу полюбить. Я знаю.

Да, я хорошо помнила легенду. Влюбленная девушка связала свою душу с умершим возлюбленным, и на всю жизнь осталась одна. Я знала, как рискую, но было плевать. Не хотелось наносить Эду дополнительных ран, но выбора не было. Я полоснула ножом по его ладони, полоснула по своей и взяла Эда за руку.

— Моя душа — твоя душа, — шептала я слова из легенды, — мое сердце — твое сердце, станем мы едины ты и я. Красная река, оживи его, вытащи его душу за моей душой.

Я опустила наши сомкнутые ладони в воду. Ничего.

— Моя душа — твоя душа, мое сердце — твое сердце, станем мы едины ты и я. Красная река, оживи его, вытащи его душу за моей душой! — крикнула я снова.

И снова ничего.

— Возьми все, что хочешь! — орала я, — только оживи Эда!

За спиной рычал медведь, но было все равно. Все равно на весь мир, только бы Эд ожил. Все, что угодно, только бы он ожил.

— Вытащи Эда вслед за моей душой! Вытащи! Ну же!

И Эд резко вдохнул.

Полторы недели спустя…

Бывает открываешь глаза и не понимаешь, где ты, когда ты, с кем ты, живой или мертвый… Я смотрела на деревянную стену и пыталась сообразить, где нахожусь. Пять, может, десять минут лежала и просто смотрела. Мне мягко. Лежу на кровати. На мне сорочка. Чужая сорочка. В комнате пока темно. Значит рассвета не было. Я села. Голова тяжелая. Потерла виски. Легче не стало. Чесалась ладонь. Ну сколько можно! Рана должна была затянуться. Я посмотрела на свежий, розовый шрам. Только вчера содрала коросточку. Когда же заживет? Полторы недели прошло.

С туманом в голове я поднялась с постели, обернулась на спящего Эда. Он так и не просыпался. Да, я отнесла его мертвого к красной реке, я прокричала эти проклятые слова, связала наши души в конце концов. Да, после всего этого Эд задышал. Но он так и не проснулся.

— Может хватит спать, а? — проворчала я, — хватит, спящий красавец!

Эд, как и ожидалось, не ответил.

— Осталось совсем чуть-чуть, просто открой глаза и все!

Я подошла ближе, присела у его кровати. Раны Эда после битвы с волками потихоньку затягивались. На лице остались тонкие розовые полоски от когтей, и два небольших шрама поглубже через бровь и на щеке. Зато шее пришлось нелегко. След от волчьей пасти точно останется там навсегда. Жуткий след, такой, что каждый второй обязательно станет спрашивать: «Как же Вы выжили? Вам же перегрызли сонную артерию!». Ну и пусть спрашивают, главное, чтобы Эд очнулся, а все остальное уже неважно.