Книга Дева, муж и свекровь-дракониха, страница 87 – Дарья Адаревич

Ловласс рычит — тоже смеется. Да, даже будучи в облике дракона он может смеяться. Я чувствую это, и каждой клеточкой ощущаю, как он счастлив. Дорога до особняка короче, чем когда бы там ни было, мы не можем ждать. Наконец Ловласс идет на снижение и приземляется на лапы. Приземление, как всегда, выходит мягким. Раз, и мы уже на земле.

— Амелия!! Георг!!

Свекровушка. Поразительно, как я теперь радуюсь женщине, которую когда-то считала своим врагом номер один. Сейчас же она бежит, и едва успеваю раскрыть руки, как она врывается в объятие, с чувством прижимает к себе, горячая от слез.

— Что вы сделали? — спрашивает свекровушка. — Как? Как у вас это получилось?

— Риз в порядке?

— Да! Да, и это чудо! Настоящее чудо!

Ловласс уже обернулся человеком и стоит перед нами в чем мать родила. Ох уж эти превращения.

И вот из дома выходит Риз, такой же, как Ловласс, но сдержанный, чуть более закрытый и более одетый. Его глаза блестят, полные надежды и неверия, а губы… он улыбается. Впервые на моей памяти Риз улыбается. Счастливой улыбкой ребенка. Немного смущенного, но по истине счастливого.

— Спасибо, — только и говорит он. — Не знаю, как вам это удалось, но спасибо. Это было…

Ловласс вдруг выходит вперед и резким ударом бьет брата по лицу. Удар выходит что надо, у Риза губа в крови, а в глазах читается немое: «За что?».

— Георг! — взмахивает руками свекровушка. — Это что еще такое?

— Ты заслужил! — говорит Ловласс брату. — Самовольный. Сам все придумал. Сам поменял нас местами! Сам все решил!

Ловласс делает шаг и ударяет снова, заставляя Риза скрутиться пополам и рассмеяться сквозь легкую боль.

— Все же получилось, — говорит Риз. — А теперь скажи мне, где она.

Ой… Она? Она!

— Так теперь ты вспомнил про Поро! — качает головой Ловласс. — Тебе придется перед ней извиняться, много извиняться.

Ловласс встречается взглядами со мной, обжигающее пересечение. Теперь ни Риз, ни Поро не имеют значения, в мире остаемся только мы с Георгом. Проклятье снято. Снято. Снято. Сердце бешено колотится, а в груди становится щекотно. Беру Ловласса за руку, и мы входим в особняк.

Мир растворяется. Или мы растворяемся в мире. Ловласс закрывает за нами дверь в свою спальню. Мою руку сжимает крепко, он не отпустит, не отпустит никогда. Ловласс смотрит внимательно, поглощая взглядом каждую клеточку моей кожи, поглощая взглядом мой дух. Мы сдерживались так долго.

— Вот мы и остались вдвоем, — шепчет Ловласс, и дыхание щекочет висок.

Я поворачиваюсь к Ловлассу, и губы сами находят его. Быстро, страстно, в душе все замирает и переворачивается. Мягкие губы, медовые и нежные. Мы растворяемся и… вдруг я отстраняюсь и замираю. Раскрасневшееся лицо Ловласса, звериный взгляд, лохматые волосы. Дышит тяжело, так же как и я. В голове звенят голоса подруг-отшельниц, но они всего лишь шум.

— Мне страшно, — вырывается у меня. — Георг я…

— Тише, тише, — Ловласс прижимает меня к груди, обнимая.

Обнимает крепко, но с нежностью. В нем столько любви и тепла.

— Ну тише, — выдыхает он мне в губы. — Все хорошо. С нами все хорошо. Мы дома и проклятья сняты. Все будет хорошо.

Хватаюсь за него, ощущая обжигающее тепло тела.

Свекровушка и Риз остались снаружи — и хотя я знаю, что они где-то рядом, сейчас мир состоит только из нас двоих — из меня и Георга. Поднимаю голову, глядя на Ловласса. Его ладонь — теплая и уверенная касается моей шеи. Вдыхаю запах его кожи, перемешанный с запахом дождя, костра и странной неуловимой магии. Я тянусь к Ловлассу губами. Мне жарко, и от этого трепещет в груди.