Книга Линия иной судьбы 1, страница 108 – Дмитрий Соловей

Мы выгрузили вещи и стали оглядываться по сторонам.

— До города подвезти? — поинтересовался у нас невысокий пожилой возница кавказской национальности.

Оказалось до самого Хадыженска ещё несколько километров. Собственно особой альтернативы не было, и мы согласились на предложенные услуги, уточнив всё же, сколько нам ехать. Пока мать обсуждала цену, я рассматривал подводу. Колёса, оси и даже оглобли были густо заляпаны глиной, перемешанной с чёрной маслянистой грязью. Судя по запаху, в этой грязи было немало нефти. Возница заметил мой взгляд.

— Нэфть у нас везде, — пояснил он.

Бабушка нахмурилась, что не ускользнуло от внимания мужчины, и он поспешил пояснить:

— Э-э-э… женщина… смотри конь какой! На ноги смотри. Подковы специальные. Хочешь в горы. Хочешь по мокрой дороге. Везде пройдёт! — заявил он и поднял переднюю ногу лошади.

Подкова оказалась необычной с короткими острыми шипами.

— Чтобы на камнях не скользил, — с гордостью пояснил хозяин.

Больше никаких возражений не последовало, и мы, загрузившись, двинулись в Хадыженск. Честно говоря, я никак не ожидал, что здесь окажется столько нефти. Деревянные буровые вышки стояли не только в лесу, но и прямо среди жилых кварталов — за домами, на пустырях, а кое-где и вовсе рядом с огородами. Тут и там неторопливо покачивались станки-качалки.

А ещё здесь было очень грязно.

В Хадыженск мы попали сразу после сильного дождя и с первых же минут познакомились с местными дорогами. Почти все они были грунтовыми. Вдоль них тянулись кюветы, куда стекала дождевая вода, а вместе с ней — густая маслянистая жижа, пахнущая нефтью.

Река Пшиш после дождя превратилась в ревущий мутный поток, несущий брёвна, вырванные где-то высоко в горах. О реке нам рассказал возница, сразу предупредив меня, что купаться в ней после ливней очень опасно.

До города мы добирались почти час. В сухую погоду, наверное, получилось бы быстрее, но с погодой нам не повезло.

Наконец впереди показались административные здания. Их трудно было перепутать с жилыми домами: добротная кирпичная кладка, лозунги партии и неизменные красные флаги над входом.

Мама подхватила папку с документами и торопливо направилась внутрь. Мы с бабой Лизой уже собрались выгружать вещи, но возница жестом остановил нас.

— Не спеши, женщина, — обратился он к бабушке. — Сейчас дальше поедем. Начальство бумагу даст — прямо к дому и отвезу.

Он оказался совершенно прав. Минут через сорок мама вышла на крыльцо РайОНО. На её лице читались одновременно облегчение и лёгкая растерянность. В руках она держала лист серой обёрточной бумаги со штампом — ордер на заселение.

Возница взглянул на ордер, кивнул и, прочитав вслух, сказал:

— Школа номер один, значит. Ну, поехали, городские.

Повозка двинулась дальше. По пути возница продолжал вводить нас в курс дела. При этом предупредил, чтобы мы не пугались, когда утром услышим гудок, — нефтепромысел и лесокомбинат таким образом созывают людей на работу.

— После войны часов почти ни у кого нет, а так народ на работу не опаздывает, — добавил мужчина.

Минут через пятнадцать лошадь остановилась перед длинным, вытянутым зданием из красного кирпича. На фасаде висел деревянный щит: «Хадыженская средняя школа №1».

Чуть в стороне от основного здания, прямо у забора из штакетника, стоял приземистый саманный флигель под старой черепичной крышей.