Книга Линия иной судьбы 3, страница 21 – Дмитрий Соловей

— Жериков Валентин? — уточнил он, ещё раз сверяясь с каким-то списком. — Практикант из техникума?

— Так точно.

Он поставил напротив моей фамилии какую-то отметку и только после этого пропустил меня в отдел кадров.

В отделе кадров тоже лежал список практикантов из нашего техникума.

— Жериков Валентин, тридцать шестого года? — задал формальный вопрос кадровик. — Семнадцать лет. По закону у тебя смена сокращённая, шесть часов. Держи пропуск. Следующий!

На обороте пропуска стоял срок его действия. Кадровик предупредил, чтобы я не терял его и обязательно сдал после практики.

Всего на завод нас попало четверо человек. После двух часов нудного инструктажа по технике безопасности, где нам популярно объяснили, что за порчу станков сейчас можно поехать по статье о вредительстве, нас наконец повели по цехам.

Сразу предупредили: без разрешения мастера по территории не шляться, в чужие цеха не заглядывать и никакие материалы без ведома начальства не брать. На проходной за этим следили не хуже, чем за паспортами.

Меня определили в гальванический, что, безусловно, не обрадовало. Техника безопасности в это время такая, что и упоминать её не стоит. Запах этого вредного производства я ощутил ещё на подступах к цеху. Когда же вошёл внутрь, то не поверил, что люди здесь реально работают и не дохнут.

От едкого пара защекотало в носу, а глаза заслезились. Испарялось в воздух то, что шипело и бурлило в огромных ваннах, стоящих вдоль стен. В них металлические корпуса будущих амперметров, выпускающихся на заводе, проходили очистку и хромирование.

Мастер участка, представившийся Михалычем, оглядел меня с ног до головы, задержав взгляд на комсомольском значке.

— Химик, значит? Ну, пошли, спецодежду дам.

Михалыч выдал мне брезентовый фартук, который доходил почти до щиколоток, и резиновые перчатки до локтей. Чтобы ноги не разъело, если на пол плеснёт электролит, поверх моей обуви пришлось надеть деревянные сабо. За всё это имущество я расписался в журнале и напялил на себя. Чувствовал себя полным дураком, но возражать не осмелился.

— Задача простая, — Михалыч показал на одну ванну. — Нанизываешь заготовки на проволочные крючки. Опускаешь в щёлочь. Засекаешь вон по тем часам ровно три минуты. Достаёшь, промываешь в проточной воде — и в кислотную ванну. Руки в раствор не совать, перчатки не снимать. Дыши в сторону. Шесть часов отбарабанишь — и свободен. Охрана труда у нас строгая, перерабатывать малолеткам начальник цеха не велит, Первого отдела боится.

В начале сменыя думал, что сдохну. От непривычных деревянных колодок ноги налились свинцом, спина затекла, а от постоянного запаха кислоты начала кружиться голова. Но как-то приноровился. Подцеплял детали без брызг, работал аккуратно, не проливая ни капли на пол. Михалыч, проходивший мимо, даже одобрительно хмыкнул.

В полдень над заводом взревел гудок, возвещая обед. Рабочие повалили в столовую, а я остался в углу цеха, у открытого окна, откуда тянуло хоть каким-то свежим воздухом. Достал свой тормозок. Рядом пристроился рабочий из этого же цеха. Пока я копошился в сумке, он откуда-то вынул бутылку молока и протянул мне.

— Держи, студент. За вредность положено. Пей, а то зубы от этой кислоты повыпадают.

Я поблагодарил, взял молоко, припоминая, что за вредность вроде бы его должны бесплатно выдавать всем.*