Книга Линия иной судьбы 4, страница 4 – Дмитрий Соловей

— Не идёт, Жериков, — наконец произнёс доцент. — Азот в баллонах грязный. Там кислорода почти полпроцента, для катализатора это смерть. Нам нужна промышленная установка очистки газов. Институту её не дадут. Тупик.

Васька сидел, опустив плечи. Он с таким энтузиазмом взялся за это дело, а я его подвёл. Вернее, подвела несовершенная техника этого времени. Мысленно я костерил себя самыми нелестными словами. Самоучка из гаражного кооператива девяностых! Возомнил о себе невесть что. Это тебе не на коленке... Так, стоп!

— Савелий Петрович, а если мы кислород сами выжжем? — озвучил я внезапно пришедшую в голову идею. — Нам нужна стеклянная трубка, пара метров медной проволоки и автомобильный аккумулятор.

Ковалёв обернулся, посмотрев на меня с недоумением. Но уже через час мы с Васькой собирали диковинную конструкцию. Кварцевую трубку плотно набили мелкой медной стружкой, соорудили вокруг неё самодельную спираль нагрева и пустили ток. Медь постепенно раскалилась до тёмно-красного свечения.

— Вася, открывай вентиль потихоньку, — скомандовал я.

Грязный азот пошёл через раскалённый медный лабиринт. На глазах у изумлённого доцента медь начала покрываться чёрным налётом окиси, связывая тот самый остаточный кислород. На выходе получался уже гораздо более чистый азот — настолько, чтобы можно было рискнуть с нашей каталитической системой.

— Ну, Жериков... Ну, голова, — пробормотал Ковалёв, поправляя очки. — С кислородом ты через эту раскалённую медь ловко придумал. Но как мы уберём из азота влагу? Обычный хлористый кальций всю систему нам испортит. Опять реакция встанет!

Я усмехнулся и полез в шкаф, доставая оттуда мой гидрогель.

— А если попробовать его как осушитель? Он влагу любит.

Ковалёв недоверчиво посмотрел на меня.

— Не уверен, что из этого получится хороший осушитель.

— Я тоже не уверен, — ответил я. — Но другого у нас сейчас под рукой нет.

Если честно, идея была почти отчаянной. Гидрогель действительно должен был набирать воду, но насколько быстро он сможет вытягивать влагу из газового потока, я понятия не имел. Однако другого выхода у нас не было.

— Вася, тащи пустую стеклянную колонку, — скомандовал я другу.

Татаринов мигом притащил трубку. Мы плотно набили её сухими крупинками моего гидрогеля и пустили через них азот, уже очищенный медной стружкой от кислорода. Теперь оставалось только проверить, хватит ли нам этой самодельной осушки для главного опыта.

Результат превзошёл все ожидания. Газ на выходе получился настолько сухим, что капризный катализатор Циглера в реакционной колбе даже не пикнул. На дне вместо привычных грязных хлопьев начал оседать густой, тяжёлый белый осадок.

Васька осторожно ткнул колбу пальцем, боясь спугнуть чудо. В марте 1956 года, пока вся страна спорила о докладе Хрущёва, мы втроём на кустарной установке, действительно, буквально на коленке, получили первые граммы полиэтилена низкого давления! Первого в СССР!

Ковалёв только что по потолку от радости не бегал. Нам он велел писать курсовые, а остальными бумагами пообещал заняться сам. Вот теперь можно спокойно походить на лекции, по сторонам посмотреть. Весна всё же. Девушки вон, в туфли переобулись, демонстрируя симпатичные ножки. Медведь по вечерам стал где-то пропадать. Может, мне и самому присмотреться внимательнее к противоположному полу? Что там сейчас в кинотеатрах идёт? На что можно девушку пригласить? Да я и сам в кино давно не был.