Книга Линия иной судьбы 4, страница 31 – Дмитрий Соловей

— Продаёте? — наконец спросил я, вытирая пальцы носовым платком.

— Продаём, молодой человек, продаём! — тут же ответил мужчина и зачастил: — Машина — золото! Заслуженный человек на ней ездил, полковник фронтовой, орденоносец. Прошлым летом только целевой чек отоварил, да вот сердце… В марте преставился Николай Степаныч. Вдова, Марья Васильевна, теперь одна осталась. Родня-то наша, седьмая вода на киселе, чуть ли не задаром у неё машину забрать хочет. Племянник спит и видит, как за руль сядет, а денег родной матери не даёт! А Марье Васильевне жить на что-то надо, памятник мужу хороший поставить на Новодевичьем…

Женщина в шали лишь тяжело вздохнула и отвернулась, промокая глаза платочком.

— Понимаю, — я сочувственно кивнул. — Сколько просите за неё через комиссионный?

Родственник заозирался по сторонам и наконец выдал:

— Двадцать две тысячи, парень. Меньше никак нельзя. Новая шестнадцать в магазине стоит, но сам знаешь, сколько там в очереди ждать. А тут — садись и езжай.

Двадцать две тысячи — сумма огромная, но я даже бровью не повёл. К тому же удачно Медведя рядом не было. Знать полную стоимость ему необязательно.

— Согласен, — ответил я, даже не пытаясь торговаться. — Только давайте для всех вслух скажем, что я у вас за шестнадцать купил.

Мужчина переглянулся со вдовой. Той похоже было без разницы, сколько и кому я скажу, главное, чтобы ей на сберкнижку полная сумма пришла. Они так и не поняли, от кого я собирался скрыть цифру, но тут как раз Иван отыскал меня и услышал, что машину я уже покупаю.

— Хорошая, — одобрил он, оценив внешний вид, не отреагировав никак на стоимость.

— Сейчас оформим, — заявил я.

— Э-э-э, постой, дорогой! Зачем оформляешь, зачем торопишься? — неожиданно послышался голос с характерным южным акцентом.

К нам подошёл мужчина в модной кепке-аэродроме. Типичный кавказский перекупщик — из тех самых ребят, что уже в пятидесятые караулили дефицитный транспорт в Москве, чтобы отогнать на Кавказ. За его спиной маячили двое крепких парней.

— Слушай, хозяйка, за сколько отдаёшь? — обратился мужчина к вдове, безошибочно определив владелицу.

— Шестнадцать, и уже мы покупаем, — вылез Иван вперёд.

Своей статью он кавказца не поразил, зато названная сумма того ещё больше распалила. Мужчина бесцеремонно оттолкнул меня и положил руку на капот «Победы».

— Хозяйка, прямо сейчас наличными двадцать тысяч даю! Зачем тебе сберкнижка, зачем касса? Пойдём в ресторан, там всё решим! Эй, парень, отойди от машины.

Марья Васильевна испуганно отступила назад. Кавказец продолжал вести себя нагло, уверенный в своей силе. Протянув руку к женщине, он попытался взять её за локоть. Правда, не учёл наличие рядом Медведя.

Он же бывший десантник, немного головой стукнутый. В смысле, что совершенно бесстрашный, которого сложно запугать, тем более такими пустыми разговорами. Иван сделал шаг вперёд, и его огромная ручища, похожая на медвежью лапу, легла на плечо наглого перекупщика.

— Слышь, земляк, — пробасил Медведь. — Тебе русским языком сказали: машина продана. Руки от капота убери, пока я тебе их в тугой узел не завязал.

Кавказец дёрнулся, попытался сбросить руку Ивана, но Медведь лишь сжал пальцы. Лицо перекупщика мгновенно перекосилось от боли, он ойкнул и начал оседать на колени. Его приятели сзади дёрнулись было на выручку, но Ванька просто повернул к ним свою невозмутимую физиономию. Те наконец оценили габариты и ширину плеч Медведя, после чего резко передумали геройствовать.