Книга Линия иной судьбы 5, страница 98 – Дмитрий Соловей

Жили они в Бабушкине, в скромном деревянном доме на несколько хозяев, держали небольшой огород. Слушая Тоню, я ловил себя на мысли, что мне безумно нравится её бесхитростность — без столичного апломба и жеманства.

На въезде в город, как и договаривались, Антонина забеспокоилась, высматривая приметный кирпичный павильон.

— Валентин, вот тут, у гастронома, остановите, пожалуйста! Дальше я сама, тут дворами пять минут.

Я притёр «Волгу» к обочине и заглушил мотор.

— Тонечка, а может, всё-таки со мной к Борьке? — предпринял я последнюю попытку. — Он парень мировой, чайком угостит, гитару достанем. Скучно не будет, обещаю.

Тоня покраснела и стала испуганно озираться.

— Ну что вы, Валя, как можно! — нахмурилась она. — Неудобно ведь. Спасибо вам огромное, что подвезли, долетели как птицы! В понедельник увидимся.

Она выпорхнула из салона, помахала мне рукой и почти побежала в сторону тенистых переулков.

Ну что ж, крепость с ходу взять не удалось, но лиха беда начало. Вздохнув, я направил «Волгу» вглубь Бабушкина, к Борису. Честно говоря, я не особо надеялся застать его дома. Боря планировал пожить на даче, которую я, к слову, ещё не видел и не оценил. Заранее мы не договаривались. И действительно, дома его не оказалось. Он либо был на даче, либо проводил время со своей Надей.

«И хорошо, что Тоня отказалась идти в гости, — подумал я, глядя на запертую дверь. — Вот ведь неудобно получилось бы перед девушкой».

Достав из бардачка блокнот и карандаш, я черкнул короткую записку: «Боря, заезжал в субботу, тебя не застал. У меня всё хорошо, работы в НИИ выше крыши. Когда вырвусь в следующий раз — не знаю. Обнимаю, Валя».

Свернул листок, подоткнул его в щель дверного косяка и пошёл обратно к машине.

Раз уж у меня образовалось неожиданно много свободного времени, вечером я засел за письма. Написал маме и бабушке, Ваське, Ивану, Павлу, Толику и Мишке. Для всех выдал максимально обтекаемую версию своей работы: мол, тружусь на благо страны, но ничего конкретного рассказать не могу. Ваське лишь намекнул, что дело не совсем по моему профилю и подробно рассказать, увы, не получится, хотя Пал Палыч меня за такое точно проклянёт. Ваське этого намёка хватит за глаза. Он парень сообразительный, сразу поймёт, что всё снова крутится вокруг гидрогеля, но уже на куда более высоком, секретном уровне.

Остаток субботы я откровенно ленился: читал книгу и просто бездельничал. Зато в воскресенье по плану стояли рынок и закупка продуктов на неделю. Не думайте, что я набрал там горы еды. По сути, мне требовалось всего-то кое-что на ужины. Завтракал и обедал я в НИИ. Какая же у них там столовая! Слов нет, чтобы описать. Зато теперь я знаю, как должны готовить в местах общественного питания повара, которые не воруют продукты.

Посетил рынок, заехал в парочку магазинов. Остаток дня посвятил хозяйственным делам, заодно решил и постирать. И это теперь моё больное место. Купил же я, дурак, стиральную машинку! По сути — жестяная бочка, которая просто бултыхает бельё. В первый раз я закинул в неё три рубашки, носки и трусы, засыпал стиральный порошок «Новость» и ушёл к себе в комнату.

Минут через десять в дверь постучал сосед Санёк.

— Валентин, у вас там это… — замялся он.

— Что? — не понял я.