Книга Накажи меня любовью, страница 114 – Анна Ковалева

— Мразь…

— Шалава, — бросает брезгливо, а потом вдруг снова скалится. — Так что, хочешь устроить разборки прямо здесь? Или, быть может, хочешь, чтобы мы разложили тебя на двоих? Признайся, дрянь, всегда об этом мечтала? Чтобы тебя поимели сразу во все дырки?

Он подходит вплотную, сверкая налитыми бешенством глазами, а я выжидаю, копя силы. Как только он приближает свое лицо ко мне, я резко дергаю головой, ударяя в нос.

— СУКААА, — из разбитого носа начинает хлестать кровь, я же испытываю внутреннее удовлетворение. Несмотря на то, что жутко болит лоб после удара. Надеюсь, нос ему хотя бы сломала.

— Десять минут, — Ковалевский гундосит, зажимая нос, и испепеляет меня полным ненависти взглядом. — Чтоб духу твоего здесь не было, когда я выйду. Иначе спущу тебя с лестницы голой. — и с этими словами хлопает дверью ванны так, что с потолка сыпется побелка.

Этот хлопок двери выкачал из меня все остававшиеся силы. Эмоции, подобно волне во время отлива, схлынули, оставив после себя обнаженное, опустошенное нутро. В полной прострации вернулась в спальню, растерянно огляделась.

Повсюду валялась сброшенная одежда — платье, мое белье, его рубашка, пиджак и брюки. Позорные свидетельства произошедшего ночью.

Как я могла позволить этому случиться? Как мог Сашка со мной такое сотворить? Что он за тварь такая? Аккуратно поднимаю и разглаживаю платье, бюстгальтер. Трусики, увы, спасению не подлежат. Разорваны на две части. Теперь еще и без белья идти. Прелестно. Цепочка, висевшая вечером на шее, куда-то исчезла, но это сейчас наименьшая из моих потерь. Ползать и искать ее я не буду.

Головная боль возвращается, вместе с кровью толчками пульсируя в сосудах. И заодно бесконечным рефреном в голове звучат оскорбления: «ты уйдешь отсюда такой», «шалава», «признайся, дрянь, ты всегда хотела, чтобы тебя разложили на двоих», «у тебя десять минут, чтобы убраться отсюда, иначе я спущу тебя с лестницы»…

А вот и хрен с ним. Пусть спускает. Мне уже нечего терять в этой жизни. Все и так пропало. В отчаянии опускаюсь на пол, прижимаю голову к коленям. О том, что меня ждет дома, боюсь даже думать. Ничего кроме ярости, обиды и очередной порции унижений.

Лучше сдохнуть прямо сейчас, чем увидеть реакцию мужа. Он меня не простит. Да я и сама себя не прощу. Так что молча сижу и жду, жду когда ублюдок вернется, чтобы закончить начатое. Пусть уже поскорее спустит с лестницы и до конца жизни живет с моей кровью на руках.

Но минуты проходят одна за одной, а в квартире продолжает царить мертвая тишина. Сашка не возвращается, а я медленно начинаю оживать. Обреченность, сковавшая мое тело, постепенно отступает. Я снова могу и хочу действовать.

С трудом поднявшись, сбрасываю с тела простыню и застываю столпом перед зеркальной дверцей шкафа. Брезгливо морщусь, рассматривая себя. Все тело в засосах и маленьких синяках от пальцев, вместо прически на голове воронье гнездо, губы опухшие и искусанные. На шее красная борозда, видимо, след от сорванной цепочки. А самое ужасное, это потеки спермы, засохшие на бедрах. Действительно, сейчас я выгляжу как последняя шалава.

Пораженная страшной догадкой, провожу пальцами по промежности, чувствуя, как растет боль внутри и мешается с яростью и злостью. Выворачивая внутренности наружу. Недоносок еще и кончил в меня. Видимо, чтобы окончательно уничтожить, размазать по стенке.