Книга Любовь на поражение, страница 110 – Анна Ковалева

Звучала громкая музыка, крики, смех…

В одном из залов были оборудованы платформы для инсталляций. И от некоторых из них я конкретно так охренел.

Особенно от тех, на которых абсолютно голые девушки изображали персонажей художественных картин.

А тела некоторых и вовсе были плотно разрисованы красками…

Не знаю, как у остальных, кто ходил и восхищался этим, а у меня эти перформансы вызвали лишь отторжение.

Нет, я в курсе, что люди мира искусства могут быть с причудами и даже немного повернутыми на голову, как тот же Ван Гог, отрезавший себе ухо, но тут я искусства не видел.

Я видел глумление над классикой живописи. Ее извращение в угоду чьим-то позывам.

Это же какое-то сборище дегенератов. Которых в прошлом веке назвали бы отмороженными хипарями.

И какого хрена сюда занесло Вику? Ей тут точно не место!

Внутри начинает свербеть беспокойство, и я начинаю осматривать дурацкий коттедж, в каждую комнату и щель заглядываю.

Бешусь оттого, что могу не успеть, но стискиваю кулаки и продолжаю обход. И с первого этажа резко рву когти наверх.

И второпях едва не пролетаю мимо Вики. Просто ее трудно узнать в девушке в облегающем черном платье с кружевами.

Стоящей посреди комнаты, оформленной в развратно-алых тонах. Да еще и с алой повязкой на глазах.

Влетев в комнату, напоминающую Vip-ку для утех, окидываю взглядом стол с шампанским, сладостями и фруктами.

Обычная обстановка для того, чтобы быстро чпокнуться. Сам не раз раскладывал телок в таких, будучи в алкогольном угаре.

Потому бегло скольжу взглядом по фигуре девушки, стоящей спиной к двери, хмыкаю и собираюсь выйти в коридор.

Соска классная, конечно, но мне срать сейчас на таких давалок. Кроме Вики не надо никого.

Вот и тороплюсь уйти на поиски этой вредной язвочки, как вдруг знакомый голос бьет по ушам:

— Руслан? Это ты?

А я аж подорвался мгновенно. Уже пристальнее уставился на девушку и охренел. Вика?

Как умудрился не заорать — ума не приложу. Потому что больше всего на свете хотелось схватить ее за плечи, хорошенько потрясти и заорать:

— ВИКА, КАКОГО ХРЕНА ТЫ ТУТ ДЕЛАЕШЬ?

Но язык словно отнялся. Ни слова произнести не смог. Просто прошел в помещение и с легким стуком закрыл за собой дверь.

Еще раз обвел взглядом комнату и едва сдержался от того, чтобы не перевернуть стол.

Интересно, Вика хоть видела это всё? Неужели согласилась на быстрый перепих, как дешевая шлюшка?

Ревность снова грозила затопить разум, но я сумел ее немного обуздать. Вика ж до меня не целованной была!

Никем не тронутой!

В памяти всплыл тот разговор на яхте, и как Вика покраснела, кода упрекнула меня в том, что я украл ее первый поцелуй.

И это воспоминание неожиданно усмиряет зверя во мне, остужает перегревшиеся мозги.

Не будет девушка, оставшаяся к девятнадцати годам целкой и не целовавшаяся толком, отдаваться в клубешнике малознакомому типу!

Значит, Русланчик втерся в доверие и хорошо поездил ей по ушам. И повязка на глазах, значит, не просто так.

Тварь! Урою, как только увижу!

Сплюнув, быстро иду к Вике, чтобы сорвать с ее лица эту дебильную ленту. Но замираю как вкопанный, когда вижу, как уголки ее губ ползут вверх.

Вика улыбается. Только вот явно не мне.

— Руслан? Ты чего молчишь?

И всё, у меня в башке снова срабатывает выключатель… Мозги переклинивает оттого, что Метельская не мне улыбается и не меня зовет.