Книга Бывшие. Жена для чемпиона, страница 53 – Анна Ковалева

— Что со мной? — эти три слова дались мне с неимоверным трудом. Язык распух и еле ворочался во рту, а губы жутко потрескались.

Я был полностью дезориентирован и не понимал, что происходит. Силился вспомнить, что произошло, но никак не выходило.

— Сейчас, мой хороший, — мама смочила влажной губкой мои пересохшие губы и вроде бы нажала какую-то кнопку, вмонтированную в стойку кровати. — Ты попал в аварию, милый. Очень тяжелую аварию. Но теперь всё будет хорошо. Врачи сказали, что если ты придешь в себя, значит, кризис миновал. Сейчас придет врач, тебя осмотрят. Потерпи немного.

Я видел, как дрожат ее руки, чувствовал, что она плачет. Хотел было сказать что-то успокаивающее, но сил не было.

Я буквально чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Которая только и может, что бессильно бить хвостом по песку и безмолвно открывать рот.

Вот и я просто лежал.

Моргал, уставившись в потолок, пытаясь вернуть зрению четкость.

Пытался внутренне оценить свое состояние, но понял только то, что ни черта не контролирую свое тело.

Не чувствую его.

Всё, что мне удается сделать — это моргать, вращать глазами и двигать челюстями. Остальные функции стали недоступны.

Врач действительно появился очень быстро. Я даже не успел осмыслить слова матери об аварии и понять, что же произошло.

В голове было пусто.

Нет, какая-то ниточка дернулась, воспоминания забрезжили на подкорке, но как-только я начал нащупывать эту нить, мне вкололи новую дозу лекарств, и я снова отправился в отключку.

* * *

После следующего пробуждения чувствовал я себя немного лучше. По крайней мере, голос звучал не как у младенца, учащегося говорить.

И зрение вернулось к норме.

Рядом со мной снова находилась мама. Всё еще встревоженная, но уже не рыдающая.

Она улыбнулась, легонько поцеловала меня в лоб и села нас стул, поставленный рядом с кроватью.

— Как ты себя чувствуешь, сынок?

— Относительно терпимо, — поморщился я, пытаясь устроиться поудобнее. А сделать это было почти невозможно, учитывая, что тело было в полностью разбитом состоянии, а конечности зафиксированы. — По крайней мере, лучше, чем в прошлый раз.

— Давай я тебе помогу. — мама захлопотала надо мной, поправила подушку, чуть приподняла спинку кровати. Поднесла к губам поильник. — Пить будешь?

Я лишь молча кивнул и обхватил губами трубочку. С жадностью сделал несколько глотков. Во рту будто раскаленная пустыня образовалась.

— Не спеши, Сень. Врачи говорят, что надо пить маленькими порциями. — мама отняла у меня поильник, а я лишь едва заметно кивнул и обессиленно упал на подушку.

Пиздец какой-то. Пара глотков воды лишила меня последних сил. Я будто двадцатичетырехчасовую тренировку выдержал.

Мысли о тренировке заставили мозг шевелиться. А может, мне дозу лекарств уменьшили, поэтому я начал соображать.

Пусть медленно и со скрипом, но все же соображать. Сумел вспомнить момент аварии, и то, что ей предшествовало.

Медленно окинул взглядом собственное тело и понял, что я в полной заднице. Поломало меня знатно, особенно ноги.

Немного обнадеживало только то, что я начал чувствовать. Мог шевелить пальцами рук и ног. Чувствовал боль.

О да, боль, наконец, пришла. Даже под препаратами я ощущал ее мощные тиски. Но в моей ситуации боли можно было только порадоваться.