Книга Бывшие. Жена для чемпиона, страница 40 – Анна Ковалева

Может гулять где хочет и спать с кем хочет.

Только вопреки всему внутри что-то протестовало против такого расклада. От одной мысли о том, что кто-то этой ночью прикасался к моей жене, меня выворачивало наизнанку.

Ломало. Рвало на части. Бесило.

Хотелось найти урода и руки оторвать. Чтобы не смел даже на километр к Машке приближаться.

Конечно, я понимал, что это бред. Не стала бы Машка спустя два дня после развода по мужикам скакать.

Она ведь не такая. Даже из мести мне не могла бы так поступить. Она же правильная девочка.

Была такой, и такой останется. Да и мстительность не в ее натуре.

В общем, я всё понимал, но остановиться уже не мог. Ревность оказалась сильнее здравого смысла. Меня понесло, очень сильно понесло.

Язык развязался и начал нести полную пургу.

В итоге кончилось тем, что мы снова разругались в пух и прах.

И мои последующие извинения пошли прахом. Машка их просто не восприняла.

А уж когда я заикнулся про дружбу, вообще взвилась и посмотрела как на полного долбоеба.

Возможно, так и есть. Я и правда чувствовал себя то ли собакой на сене, то ли человеком с биполяркой.

Уходя, уходи — сказала она мне. С концами и навсегда, плотно закрыв за собой дверь.

Только я не мог, это было выше моих сил.

Я не хотел полностью терять Машку.

А еще меня к ней тянуло со страшной силой. И от этого я бесился вдвойне.

Да, я принял решение расстаться, но хотеть бывшую жену так и не перестал. Возможно, вскоре всё и правда перегорит, но пока я адски хотел Машку.

Точно так же, как хотел два года назад, когда впервые увидел в клубе.

Она была зла, расстроена, стремилась поскорее выпроводить меня из квартиры. А я неотрывно смотрел на ее сочные, манящие губы, которые так привык целовать, и в итоге не удержался.

Сам не понял, как заграбастал ее в объятия и начал целовать. А потом было уже поздно. Поцелуй накрыл нас обоих с головой.

Я хотел напоследок набраться от нее эмоций. Забрать этот поцелуй как подарок на долгую память.

А Машка ответила с такой горячностью, что я хорошо так поплыл.

Я действительно был близок к тому, что послать все на хер и утащить ее в спальню. И не вылезать потом из койки целую неделю.

Отрезвление пришло, когда поцелуй прервался. Кислород начал поступать в мозг, и я снова начал соображать нормально.

Нет, это точно наваждение. Какой-то ненормальный, больной морок. И его надо разрушить.

В итоге я все же встряхнулся, собрал волю в кулак и ушел.

Минут десять сидел на лавочке у подъезда, силясь унять дрожь в теле.

Потом несколько часов катался по Питеру, долго сидел на набережной, смотря на залитую солнцем Неву.

Напоминал себе, что всё делаю правильно. Что всё идет так, как должно. Что мы оба просто начинаем новую жизнь.

У меня будет карьера, олимпийское золото, слава, титулы и все остальное.

У Машки тоже всё будет хорошо: работа, семья, муж и дети. Она не пропадет.

Чертов собственник при этом начинал бунтовать, ему не нравилось представлять Маруську, лежащей под другим мужиком, но я крепко сжал ему руки на горле, заглушив опасные порывы на корню.

Ничего, скоро эта байда внутри меня угомонится. Нужно только немного времени…

* * *

И вот теперь я стоял как идиот в аэропорту и ждал Машку. Но время шло, уже началась посадка на рейс, и я понимал, что бывшая уже не приедет.