Книга Рыжее счастье для майора, страница 35 – Анна Ковалева

А вот тут я конкретно так опешила.

— А что такого, мам? — непонимающе посмотрела на родительницу. — Ты так говоришь, будто я на отпетого бандюгана запала, а не на того, кто защищает от них страну.

— Можно подумать, это многим лучше. Во-первых, у них у всех сложный характер. Жёсткость, властность, привычки прогибать под себя, контролировать всё и вся. А во-вторых, Кать, это же жизнь в постоянном стрессе. Побудки среди ночи, подъемы по тревоге, вечные боевые выезды в горячие регионы. Риск стать вдовой крайне велик. Причем в любой момент.

— Антон сказал, что в боевых операциях больше не участвует. После серьёзного ранения не смог вернуться. Теперь работает инструктором.

— Вот видишь! — всплеснула мать руками. — И ранение уже было. А насчет того, что не участвует в боях — так это временно. Когда приспичит, сможет наемником пойти туда, где не нужно идеальное здоровье. Бывших бойцов не бывает. Кто долго жил с автоматом в руках, уже не сможет жить по-другому. Для них вся жизнь — это поле боя.

— Мам, ты сгущаешь краски. Причем очень сильно.

— А вот и нет. Просто лично знаю такие случаи. Ты не помнишь, мелкая тогда еще совсем была. В нашем доме, этажом ниже, жила семья. Она бухгалтер, он военный, постоянно на выездах, спецоперациях. Горячие точки, захваты заложников, теракты — везде его дергали. Маринка одна всё время была, в тоске и тревоге, как тень ходила. Мы с ней поэтому и общаться хорошо начали, много разговаривали, она к нам в гости приходила, и мы с твоим папой к ней захаживали. Хорошей женщиной Марина была. Но знаешь, чем в итоге все закончилось?

— Нет.

— Погиб ее муж совсем молодым. Во время вылазки на Кавказ. Посмертно получил звание Героя, только кому от этого легче? Убитой горем вдове или пацану, оставшемуся сиротой? После похорон Марина продала квартиру и уехала, так что не знаю, что с ней сейчас. Но такой жизни не пожелаю никому. А особенно тебе, моя хорошая.

От этой истории меня пробрало, но все же я считала, что мама не совсем права.

— Мам, — я вздохнула, — мне жаль Марину, но если так судить, то нигде не безопасно. На любой работе может случиться ЧП с трагическим исходом. И калеками на производстве становятся, и умирают. Да в принципе жить опасно. Не знаешь ведь, откуда опасность нагрянет.

Сразу вспомнился пережитый недавно кошмар. Я ведь всего лишь зашла пообедать, а могла отправиться в мир иной, если бы не Антон.

Но маму и это не смогло убедить.

— Не спорю. Но у пожарных, военных, сотрудников МЧС риски для жизни гораздо выше. Ты должна это понимать. И потом… У людей с военным прошлым зачастую мозги барахлят. Сильно так барахлят. Психологи и психиатры называют это ПТСР. Это же настоящий ужас для них самих и их близких. Они же буквально в любой момент могут слететь с катушек.

— Мам… — возмутилась я. — Как ты можешь так говорить? Это же неуважение.

— Это обратная сторона медали, дочка. Покалеченная психика у многих из тех, кто побывал в тяжелых боях и выжил. Сколько таких из Афгана пришло? А из Чечни? Совсем молодые, но уже полностью сломанные. Кто спился, кто покончил с собой, а кто в приступе бреда и горячки угробил родных.

И снова меня пробрала дрожь. Но она отступила, стоило вспомнить моего майора: его светлую улыбку, серьезные глаза. Не походил он на того, у кого свистит фляга.