Книга Восхождение Морна. Том 13, страница 96 – Сергей Орлов

— Так… — в голосе капитана впервые проскользнуло нешуточное удивление, пока он рассматривал руку моего брата. — А это у него что такое?

Картина в его голове окончательно поплыла. Сотнику слили наводку строго про один наруч, и он искренне не понимал, откуда здесь появился второй абсолютно идентичный предмет.

— А вы сами не видите? — невинно поинтересовался я. — Это наруч.

— Господин Морн, я бы на вашем месте перестал паясничать! — густо рявкнул Дубровин, подавшись вперёд. — Или вы до сих пор не осознали, в насколько шаткой ситуации находитесь?

Я тяжело вздохнул.

— Понимаете, капитан… у нас с братом так повелось с самого раннего детства: стоит ему увидеть у меня какую-то безделушку, как ему мгновенно подавай точно такую же. Появилась у меня в детстве собственная лошадь — он потребовал себе идентичную. Появилась у меня невеста — ну, он и там решил от меня не отставать, и в итоге женится на этой же девушке. Появился у меня наруч… В общем, принцип вы уловили: вещь сначала оказывается у меня, а потом, бац, и Феликс уже красуется точно с такой же.

Гвардеец, стоявший ближе всех к кровати, нагнулся над спящим, осторожно взял его за запястье и повернул к серому свету из окна. Себастьян мгновенно замер, не сводя с чужих пальцев пристального и недоброго взгляда: кот чуть подался вперёд, прижал уши и всем видом показал, что в любое мгновение готов оттяпать наглому солдату кисть по самый локоть. Боец намёк понял и на всякий случай отошёл на несколько шагов.

— Разбудите его, — нервно бросил Дубровин.

Гвардеец склонился над кроватью и потряс Феликса за плечо. Сначала осторожно, с некоторой оглядкой, затем ощутимо сильнее. Феликс лишь глухо промычал что-то невнятное, ещё глубже зарылся лицом в подушку и окончательно затих.

— Господин! Господин, проснитесь! — солдат попытался повысить голос, но эффекта это не возымело.

Ноль реакции.

Второй гвардеец решительно шагнул к столу, подхватил тяжелый глиняный кувшин с водой и, коротко покосившись на сотника за одобрением, уже занёс его над кроватью, намереваясь щедро плеснуть Феликсу прямо в лицо.

Закончить движение ему не дал Себастьян. Сидевший в ногах кот мгновенно выгнул спину, выпустил длинные когти и беззвучно оскалился. Гвардеец застыл с занесённым кувшином, нервно сглотнул и медленно отступил на шаг, рассудив, что целостность собственной шкуры дороже выполненного приказа.

— Не старайтесь, — доброжелательно посоветовал я, наблюдая за их тщетными потугами. — Перед вами классическая спящая красавица. Тут простым обливанием не обойтись — нужен поцелуй прекрасного принца. Добровольцы среди личного состава имеются?

Гвардеец с кувшином в руках мгновенно и как-то очень суетливо отступил от кровати ещё на шаг. Его товарищ тут же сделал максимально глубокомысленный вид, будто его до глубины души заинтересовал узор на занавеске.

— Прекрасного принца? — выкрикнул Сизый из коридора. — Братан, настало моё время!

Гусятников молча отвернулся к стене, и его массивные плечи мелко и судорожно затряслись от сдерживаемого хохота. Стужев закатил глаза с такой силой, что, казалось, воочию увидал собственный затылок. Управляющий «Золотого дома» брезгливо поджал губы и смерил Сизого таким взглядом, словно тот только что наступил ему на чистейшую лакированную туфлю грязным сапогом.