Онлайн книга «Восхождение Морна. Том 13»
|
Почерк Родиону показался каким-то странным — одновременно знакомым и совершенно чужим. Рука точно была Артёма, тот же нажим, та же привычка напрочь рвать хвост у буквы «д». Но сами строки пьяно ползли вниз к правому краю, словно под уклон летела телега без тормозов. На сгибе красовалась жирная клякса размером с монету, а в двух местах яростный нажим пера прорвал плотную бумагу насквозь. «Здорово, батяня!» Родион перечитал первую строку, ибо к нему с таким фамильярством никто и никогда не обращался. «Дед просил написать тебе коротко, по делу и без соплей. Коротко ни хрена не получится, по делу постараюсь, а сопли уже по ситуации. Пишу на этой понтовой родовой бумаге, так что читать будешь лично ты, а не твой Воронов. Ух… никогда не доверял этому проныре, наверняка ведь сейчас стоит за твоей спиной и пытается высмотреть через плечо, чего я тут понаписал!» Родион обернулся и увидел, как Воронов резко спрятал взгляд и принялся с преувеличенным интересом разглядывать дальний угол тренировочной площадки. — Ступай, — сказал Родион своему помощнику. — Я позову, если понадобишься. Воронов коротко кивнул и тут же исчез в тени. Родион снова опустил глаза к тексту. «С чего бы мне вообще начать… Батя, скажу прямо, педагогика вообще не твой конек. Из тебя воспитатель примерно как из Сизого трезвый послушник местного храма. Сизый, если ты в своей столице вообще не в курсе, это мой боевой голубь. Пьющий немного, но зато боец отменный, да и друг надёжный. Так вот, к слову о твоём воспитании… Одного сына ты сослал на край света, где меня за эти полгода пытались сожрать, зарезать, сжечь, отравить и разок пристрелить из арбалета (где-то я преувеличил, но общий посыл ты понял). А второго отдал мутному старику, к которому у меня нет ни малейшего доверия.» Отповедь в адрес Всеволода отозвалась в душе графа неожиданным теплом. Родион сам терпеть не мог тестя с его прямотой и откровенно тёмным прошлым. И тот факт, что Артём с ходу раскусил деда и не питал к нему ни капли почтения, говорил только о том, что парень отлично разбирался в людях и видел их насквозь. «Чё там дальше… Ты списал меня как абсолютно убыточный актив. А этот актив взял, уперся рогом и оказался очень прибыльным. Два баронства подмял, тридцать тысяч в год чистыми вынимаю. Налоги даже плачу. Наверное… я чёт не спрашивал. Игнат там вроде что-то отправляет, я особо не вникаю. Так что как управленец и аналитик ты, батя, конкретно так лоханулся. А как отец ты вообще ноль из десяти. Даже намного ниже, просто шкала оценок не позволяет продемонстрировать всю степень моего возмущения. И это я с тобой ещё по-доброму разговариваю, исключительно потому что немного выпил для душевного равновесия». Родион даже усмехнулся про себя, оценивая деловую хватку и упрямый характер опального наследника. В парне просыпалась настоящая порода Морнов: жёсткая, хваткая и умеющая держать удар. Ниже шла строка, зачёркнутая так густо и свирепо, что перо в нескольких местах насквозь продрало плотную бумагу. Родион поднёс лист ближе к лице, всматриваясь в темные чернильные пятна. Сквозь эту мазню с трудом проступали обрывки слов, сперва «в-третьих…», затем затертое до дыр слово «мама» и, кажется, совсем короткое «лучшая». «Так… дальше… В общем, ты мне совершенно не нравишься. И дед не нравится. Одна мама хорошая, и, может, только это позволяет вам с Всеволодом окончательно не оскотиниться. Ты мне не нравишься ни как мужик, ни как граф. Но ты мой отец, и другого у меня уже никогда не будет. А может будет… жизнь, как я успел понять за последние полгода, умеет преподносить совсем уже неожиданные сюрпризы». |