Книга Восхождение Морна. Том 13, страница 32 – Сергей Орлов

— Ну… вы ведь человек разумный, господин Морн, — протянул Фома Лукич. — Наверняка пойдёте навстречу следствию, проявите сознательность и сами назовёте точную сумму, которую заработали. Вот от ваших слов, собственно, мы и будем отталкиваться при расчётах.

Ну понятно… Значит, сам штраф их вообще не волновал. Никто не собирался проводить полноценное расследование, опрашивать свидетелей и устраивать громкое судебное разбирательство. Вся эта комедия с регламентом Гильдии имела ровно одну цель: загнать меня в угол и как можно быстрее выставить из Жаровска.

Что, кстати, с их точки зрения выглядело как чертовски надежный и продуманный план.

В глазах здешних кукловодов я был обычным наглым молодым мажором — разбалованным пацаном, который приехал в их провинциальный город чисто повеселиться на аукционе и, если повезет, прикупить себе парочку редких артефактов для коллекции. И мое поведение в первый день торгов эту картину полностью подтвердило. Я ведь развлекался от души: направо и налево стравливал покупателей, искусственно взвинчивал цены на всякие блестящие безделушки и вообще вел себя как типичный сынок богатых родителей, не считающий деньги.

Поэтому и расчёт у организаторов этой подставы был предельно простой.

Они прекрасно понимали, что довести до реального суда такое плевое правонарушение у них все равно не выйдет — дело рассыплется на первом же заседании. Но зато можно создать мне геморрой такого масштаба, что избалованному приезжему станет просто лень с этим возиться. Логика у них была железная: парень испугается перспективы просидеть неделю в рунном блоке без магии, плюнет на все, заберет вещи и уедет из города. А добрые дяденьки из городского совета вдогонку еще и штраф «великодушно» простят, списав всё на первый проступок и юношескую глупость.

Только вот местные дельцы совсем не учли одной маленькой детали. Они понятия не имели, сколько реальных планов у меня завязано на этот город — как финансовых, так и далеко выходящих за рамки денег.

Я уже собрался ответить дежурному, но в этот момент из-за массивной решётки справа, где располагались камеры временного содержания, донёсся пьяный многоголосый гомон. А поверх общего гула и ругани пробился голос, который я — как в той известной строчке — узнал бы из тысячи.

— … да я ему говорю: «Ты кого на булку крошишь, чучело⁈» — на весь коридор раскатывался пьяный, но жутко довольный голос Сизого. — Он сопли размазал, начал что-то мычать, а я ему без лишних разговоров — наотмашь с правой прямо в челюсть! Каково!

Не представляю, каких усилий местной страже стоило скрутить и затащить Сизого в клетку, но он, судя по всему, чувствовал себя в обезьяннике как дома и уже вовсю травил сокамерникам свои байки, наслаждаясь производимым эффектом.

Я сдержал вздох и медленно повернулся обратно к дежурному.

— Ну и как это понимать? — спокойно, но с отчетливым нажимом спросил я. — На каком основании вы задержали моего человека?

Фома Лукич нахмурился и вопросительно переглянулся с десятником Гуляевым.

— Ну-у-у… — протянул дежурный, явно сбитый с толку моей формулировкой. — Он, вообще-то, химера, а не человек.

Я выдержал паузу и сбросил интонацию до абсолютного нуля, добавив голосу ледяной металлической сухости:

— Он куда человечнее многих присутствующих. Повторяю вопрос: на каком именно основании вы его арестовали?