Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 73 – Элоиза Джеймс

Парт понятия не имел, почему перья — это так уж ужасно, но он прикусил язык.

— Это потому, что леди Блайт хотела бы выйти за Норта — точнее, за человека, который однажды сделается герцогом?

Лавиния кивнула. Парт подал ей грушевое пирожное, и она откусила порядочный кусок.

— Надев те же самые кружева, она почувствует себя будущей герцогиней? — Он был поражен. — Это какое-то безумие!

— Одежда позволяет женщине чувствовать себя кем угодно, хотя бы на время, — сказала Лавиния. Парт подтолкнул к ней крошечную меренгу, которую венчал завиток апельсиновой кожуры.

— Это глупо.

— Леди Блайт не знает, что быть герцогиней — это очень скучная и формальная обязанность. Она не была бы счастлива.

— Офелии же понравилось, — с вызовом сказал Парт. Он жил в замке в то время, когда герцог полюбил и стал ухаживать за своей второй герцогиней.

— Частично… например, ей нравится сам герцог, — сказала Лавиния. На ее щеках заиграли ямочки — она улыбнулась.

— И чувство это явно взаимное.

— Знаю, — со вздохом сказала Лавиния. — Они образец счастливого брака. — Она покачала головой. — Хотя, что я говорю? Вряд ли вам нужен пример счастья в браке. Вашей избранницей стала Элиза, и вы будете прекрасной парой.

Парт удержался от едкого замечания. Неужели Лавиния думает, что он поцеловал бы ее — и даже не раз, а дважды, — если бы ухаживал за Элизой? Его воспитали в убеждении, что целовать девушку в уединенной аллее очень…

Да это же фактически предложение руки и сердца.

Как ни странно, Лавиния казалась почти счастливой, хотя сейчас они были наедине.

Во-первых, они даже не поссорились. Ее решение не переживать из-за того, что Парт влюблен в Элизу, похоже, начинало приносить плоды.

— Как вы думаете — почему мы так долго не могли поладить друг с другом? — порывисто воскликнула Лавиния. Она подцепила ложкой восхитительный лимонный пудинг.

Его взгляд задержался на ее губах. Те поцелуи были взаимны. Было бы глупо не признать, что между ними есть страсть.

— Может быть, потому, что вы давали мне всякие прозвища? — сухо ответил он.

— Действительно, — сказала она, с видимым удовольствием поедая лимонный пудинг. — Но все из-за вас, Мистер Ужасный. Не припомню, чтобы я была груба с кем-нибудь.

Он пристально смотрел на нее:

— Полагаю, вы говорите искренне.

— Разумеется, искренне. Никогда не понимала, зачем грубить и в чем тут интерес. В отличие от вас, — добавила она, широко улыбаясь. Если мы с вами, Парт, хотим наконец стать друзьями, мы должны принять тот факт, что вы считаете — или в лучшем случае считали, — что я безмозглая дурочка.

Она съела еще ложку пудинга, а Парт тем временем не сводил глаз с ее рта. Для мужчины, практически помолвленного с другой, он проявлял странный интерес к ее губам.

— Я считал вас поверхностной, потому что вы сами подвели меня к этому заключению, — сказал он.

Это было справедливо. Почти.

Оставался еще факт, что она была им очарована и не знала, что с этим делать, потому что Парт — в отличие от всех прочих холостых мужчин — никогда за ней не ухаживал.

Нет, не всех прочих. Ни Норт, ни Аларик никогда не смотрели на нее с обожанием.

— Да, я поверхностная и не отрицаю этого. Я люблю одежду, — призналась Лавиния, решив говорить начистоту. — Я обожаю изучать и играть с тканями, кружевами, отделками и перьями. — Он, казалось, даже вздрогнул, но она неумолимо продолжала: — Корсеты, зонтики, пуговицы, блестки…