Книга Братья Хоторны, страница 170 – Дженнифер Линн Барнс

Нэш посмотрел на мутную жижу в бутылке. По правилам игры любой, кто не решится выполнить требование, должен сделать хороший, долгий глоток из бутылки продолжительностью не менее трех секунд.

— Напомните мне, что там?

— Молоко, рутбир, кетчуп, рассол, орегано, молотый чили, мясной бульон и шоколадный сироп! – весело перечислил Ксандр.

Нэш снял шляпу и, прищурившись, посмотрел на Джеймсона.

— Как много я должен откусить?

* * *

Спустя три часа Грэйсон был без рубашки, а на его животе красовалось нарисованное перманентным маркером гигантское лицо. У Джеймсона были неоново-фиолетовые брови. От Нэша разило собачатиной и арахисовым маслом. А Ксандр успешно построил машину Руба Голдберга, которая шлепала его по заднице.

Грэйсону стало чуть легче дышать, тяжесть внизу живота исчезла.

Джеймсон, конечно, воспринял это как сигнал к тому, чтобы подтолкнуть события.

— Грэйсон. – Зеленые глаза встретились с льдисто-голубыми. – Решишься ли ты признаться, что ты не в порядке?

Он не в порядке. Конечно, он не в порядке. Но Хоторны просто так не признаются в таких вещах, особенно этот Хоторн. Грэйсон потянулся за уже наполовину пустой бутылкой, но Нэш забрал ее.

— Это безопасное место, – ободряюще сказал ему Ксандр, – если только ты не моя задница.

Грэйсон фыркнул, затем фырканье перешло в смех, а смех превратился во что-то другое – в ужасный, сдавленный звук в его горле. Он знал, когда отправлял сообщение, что его ждут не только веселье и игры.

— Ну? – спросил его Джеймсон. – Что это будет, Грэй?

«Решишься ли ты признаться, что ты не в порядке?»

— Я не в порядке, – сказал Грэйсон. – Мои сестры больше со мной не разговаривают, и у меня проблемы с потерей близких людей. – Грэйсон помолчал, а потом охрипшим голосом добавил: – Или наоборот, у меня отлично получается терять близких людей.

Каждый раз, когда он позволяет себе сблизиться с кем-то…

Каждый раз, когда он опускает свою защиту…

Каждый раз, когда он разрешает себе хотя бы немножко побыть неидеальным…

— Нас-то ты не потерял, братишка! – с чувством произнес Нэш.

— Хочешь немного подразнить его за это? – спросил Джеймсон у Ксандра. – Или лучше мне?

Нэш залез в один из бумажных пакетов и вытащил металлические чашки и початую бутылку виски.

— И только по этой причине, – сказал он Джеймсону, – я не буду делиться – с тобой точно.

Нэш взял одну из чашек и плеснул себе виски, потом налил немного во вторую чашку и протянул ее Грэйсону. Сделав глоток, Нэш посмотрел за окно домика на дереве.

— Несколько лет назад, – сказал он, и его голос почему-то очень сочетался с виски, – когда я понял, что у нас с Алисой ничего не выйдет, то всем своим существом был убежден, что это из-за меня. Со мной что-то не так. Посмотри на себя, думал я. Отца нет. Скай едва может называться матерью. Да и Старик никогда не относился ко мне так, как к вам троим. Что я мог знать о доверии, о том, чтобы положиться на кого-то, о том, чтобы поддержать кого-то? Я представить себе не мог, как можно сидеть на одном месте. Для меня не существовало слова «навсегда».

Грэйсон не мог вспомнить, чтобы его брат когда-нибудь говорил вот так по душам.

— Но теперь у тебя есть Либби, – сказал он Нэшу и тут же вспомнил про помолвочное кольцо, которое отдал ему Нэш. – У меня же никогда не будет своей Либби.