Книга Маленькая жестокая правда, страница 76 – Дженнифер Линн Барнс

Оказалось, что в конкурсе по поеданию пирогов важно не столько съесть сам пирог, сколько сделать так, чтобы твоя тарелка опустела первой.

— Готово! – крикнула Лили, поднимая голову.

Слева от нее восемь мужчин в возрасте от десяти до сорока лет повернулись и изумленно уставились на нее. Судья подошел и осмотрел ее блюдо, на котором едва остались крошки.

— Похоже, – сказала женщина, бросив слегка испуганный взгляд на Лили, чье лицо, волосы и одежда были покрыты остатками пирога, – что у нас есть победитель.

— Ты уверена, что она дочь Оливии? – спросила моя мама, стоявшая рядом со мной. – Потому что это было действительно нечто.

На сцене кто-то протягивал Лили полотенце. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что это Уокер.

Он смеялся.

— Сойер, – мама подтолкнула меня локтем. – Твой телефон.

Я с трудом оторвала свой взгляд от Уокера и Лили и пролистала текстовые сообщения, которых оказалось три. Они пришли подряд.

@) – ' —, – -

~ ~ ~ ~ ~8<

Посмотри налево.

Это мало чем напоминало задание. Я посмотрела налево. Сквозь небольшую толпу, которая собралась посмотреть конкурс по поеданию пирогов, я увидела одинокую фигуру.

Ник.

Мой телефон снова завибрировал – четвертое сообщение.

Твое задание, если ты решишься его выполнить: проведи с ним всю вторую половину дня.

На Нике были темно-синие шорты и поношенная красная футболка. Когда я подошла, он скрестил руки на груди, и футболка натянулась на его бицепсах и плечах.

Не то чтобы я специально смотрела.

— Привет, – сказала я.

Он не поздоровался в ответ.

— Мне всегда было интересно познакомиться с воплощением обиды.

Это почти заставило его улыбнуться.

— Это из-за тебя меня пригласили на это мероприятие?

— А, это, должно быть, тайное общество пытается извести меня твоим присутствием.

Приятно было быть честной с кем-нибудь, даже слишком честной.

— Ты не очень-то умеешь извиняться, – прокомментировал Ник.

— Я уже извинилась, – ответила я.

Он, казалось, не понял, о чем я говорю, и мне пришлось уточнить.

— Через сообщения.

Сообщения, на которые он так и не ответил.

— Я не переписываюсь, – сказал Ник.

— Ты звонишь по телефону, – сказала я, читая между строк. – Как цивилизованный человек.

На этот раз уголки его губ приподнялись, совсем чуть-чуть.

— Я пришел сюда не для этого, – сказал он.

— И все же, – ответила я, бросив взгляд на празднующих Четвертое июля. – Тебе по-прежнему нужны связи. И репутация.

Он поморщился:

— Проклятый бал Дебютанток.

Я сказала то, чего не сказал он:

— Проклятые Дебютантки.

Кажется, мне наконец удалось пробиться через его броню.

— Я действительно думал, что ты не такая, как все, – тихо сказал он мне.

Это было больно, но я не позволила себе терзаться.

— Каким бы я была человеком, если бы гордилась тем, что отличаюсь от других девушек?

Он мгновение изучал меня – откровенно, пристально.

— Я говорил не о девушках. Я говорил о… – Ник огляделся. Теннисные корты и площадки для волейбола на песке. Безукоризненно ухоженный газон. – Обо всем этом.

— Странно, не правда ли? – спросила я его. – Быть одним из них?

— Я не один из них, – последовал незамедлительный ответ. Пояснение чуть-чуть запоздало. – И ты тоже.

И вот так просто я была прощена.

— Когда я видел тебя в последний раз, – сказал Ник, – ты что-то лепетала о том теле. Как они ее называют?