Книга Маленькая жестокая правда, страница 14 – Дженнифер Линн Барнс

Я ждала какой угодно реакции, но ничего не получила. Кэмпбелл лишь перебросила влажные темно-рыжие волосы через плечо.

— Значит, от папочки залетела другая несовершеннолетняя девчонка и я могу перестать удивляться, как у нас с тобой может быть хотя бы четверть общей ДНК.

— Но не говори ничего Уокеру. Он скажет Лили.

— И почему же, – с притворной робостью спросила Кэмпбелл, – ты не хочешь, чтобы об этом узнала наша дорогая Лили?

Я рассказала ей, кто не был моим отцом, но умолчала о том, кто им был, и о пакте.

— Пожалуйста.

Кэмпбелл умышленно тянула время.

— Должна признаться, – наконец произнесла она, – я весьма польщена тем, что ты решила довериться именно мне.

Это было равноценно обещанию сохранить мой секрет, бóльшего я бы все равно не дождалась.

— Кстати, на заметку, – теперь я могла ей сказать. – Компания, которая недавно пыталась заполучить бизнес твоего дедушки, принадлежит человеку с точно такой же фамилией, как и у девушки, которая забеременела от твоего отца.

— Месть? – Кэмпбелл выгнула бровь.

— Я не знаю, – как здорово было разговаривать вот так открыто, без лжи и притворства. – Но мне бы очень хотелось выяснить это. Найти ее.

Я думала, Кэмпбелл начнет расспрашивать, почему я так хочу найти Ану, но она лишь подхватила мою идею.

— Да. Полагаю, пока что нам не остается больше ничего, кроме как попытаться установить личность и местонахождение моих настоящих сводных брата или сестры и сделать что-нибудь с этими волосами.

— Какими волосами? – переспросила я. – Ой!

Я отбросила руку Кэмпбелл от своего лица, когда она предприняла вторую попытку распутать мои волосы.

— С моими волосами все нормально.

— Продолжай убеждать себя в этом. – Кэмпбелл повернулась спиной к воде, протиснулась мимо меня и зашагала к трапу, который соединял причал с берегом. – И не отставай.

Что-что, а преобразилась я за эти несколько месяцев разительно. Моя жизнь словно состояла из одних бесчисленных косметологических процедур – мне выдергивали брови, делали эпиляцию, скрабировали и увлажняли кожу, полировали ногти, осветляли пряди волос и наносили на них кондиционеры. Не говоря уже о макияже и одежде.

Но, как любезно мне только что сообщила Кэмпбелл, у меня не было выбора. Она знала мою тайну. И она не гнушалась шантажа. Со мной явно было что-то не так, раз я, зная об этом, решила довериться именно ей.

Либо так, либо какая-то часть меня надеялась, что тем самым моя тайна недолго будет оставаться тайной.

— Конечно, ты можешь говорить тише в доме, – сказала Кэмпбелл, открывая заднюю дверь, – но мама не обратит на нас внимания, даже если мы совершим в гостиной какой-нибудь немыслимый ритуальный обряд и принесем в жертву животное.

Я не очень хорошо знала Шарлотту Эймс, но у меня всегда складывалось впечатление, что это она приходилась близкой родственницей тете Оливии, а не моя мать. Гипертрофированная опека была стилем их жизни, воспитание дочерей по невероятно высоким стандартам – их религией, а роль идеальной хозяйки была чем-то вроде духовного призвания.

Сквозь приглушенное бормотание телевизора, работавшего на некотором расстоянии, я услышала странный звук – он удивительно сильно напоминал отрыжку.

Кэмпбелл проигнорировала его, загнала меня в ближайшую ванную комнату и поставила перед зеркалом.