Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 83 – Дженнифер Линн Барнс

– Помоги мне, – умоляю я охрипшим голосом, хотя почему-то знаю: никто не придет, чтобы освободить меня. Никто не собирается мне помогать.

И я больше так не могу.

Заметавшись на матрасе, я резко прихожу в себя. Боль никуда не делась, но я приветствую ее, потому что меня хотя бы не трясет. Я не стою на четвереньках, запертый в каменной комнате.

Но я заперт здесь – в этой кровати, в этом теле, которое болит, и болит, и болит. Я оглядываюсь по сторонам. Анны по-прежнему нет. Джексона тоже.

Я один.

Они никогда не оставляют меня одного.

Мой взгляд медленно скользит к пузырьку с обезболивающими. Я знаю, что они не избавят меня от боли – ни от физической, ни от душевной.

Если только не принять их все разом.

Я сам себя презираю за подобные мысли, и от того еще больше хочется положить конец всему этому. Впереди еще столько несыгранных игр. Я знаю это. Знаю. Как и то, что Анны-Одинаково с начала и с конца здесь нет.

Покончи с этим. Останови…

Превозмогая эту жгучую боль, я сажусь и спускаю ноги с матраса. В награду за мои усилия у меня темнеет в глазах. Везде. Боль. Я не могу…

Кажется, я сейчас снова потеряю сознание, но как будто слышу голос, призывающий меня довести начатое до конца. Когда зрение проясняется, я заставляю себя думать только о том, что боль – всего лишь слово, и встаю. Вернее, пытаюсь встать.

Ноги подкашиваются, но сильные руки подхватывают меня прежде, чем я падаю на пол. И это не Анна.

— Не трогай меня! – я сопротивляюсь из последних сил, но Джексон сильнее. Он продолжает крепко держать меня. И по каким-то причинам, личным причинам – в этом я твердо уверен, – он не готов поставить на мне крест.

— Тише, сынок! – успокаивает меня Джексон, но в его голосе слышатся нотки предостережения.

— Я тебе не сын! – Я как пес на цепи, щелкающий зубами в воздухе, а это единственный доступный мне способ задеть его за живое. Я отчаянно дергаюсь и яростно брыкаюсь, словно исход этой схватки не очевиден.

— Ты только себе же делаешь хуже, черт тебя дери!

Он больше не называет меня «сынок». Не называет «Гарри» – именем, которое, как я уверен, мне не принадлежит.

— Может, я этого и добиваюсь?

Хотя куда уж хуже… боль и так везде.

— Прекрати! – раздается с порога приказ. Анна. Она похожа на спустившегося с небес ангела, но только в руках у него меч, а не арфа. – Сейчас же!

Я подчиняюсь чужим приказам. Но она пришла. Она здесь, и я замираю, забываю, как дышать, пока не слышу, как она с шумом втягивает в себя воздух.

— Люди всегда тебя слушаются, не-медсестра Анна?

Анна Слева Направо и Справа Налево прожигает меня убийственным взглядом.

— Не знаю. Обычно я стараюсь много не говорить.

Анна, о, Анна. Она такая хладнокровная. Моя идеальная Анна.

— И как, работает? – мне даже удается язвительно усмехнуться.

— Работает. Возвращайся в кровать.

Она подходит к Джексону, бросает на него короткий взгляд, и они вдвоем укладывают меня на матрас.

Я больше не сопротивляюсь.

— Как можно отказать красивой девушке, тем более если речь идет о кровати, – говорю я, точно зная, какую реакцию вызовут мои слова.

Ее глаза вспыхивают. Но этого мало, чтобы заставить меня забыть о том, насколько я слаб и беспомощен, о том, что я застрял – в этом теле, в этой боли, в этом месте.

Чей-то голос в моей голове произносит: «Ты сам во всем виноват».