Книга Князь Медведев. Слово рода, страница 57 – Вячеслав Уточкин

С первого раза у меня, конечно же, не получилось.

В его руке материализовался точно такой же пистолет, и он выстрелил мне в лицо.

Свет в глазах мигнул, и я снова оказался возле стола. Боль и страх смерти оказались лучшими стимуляторами памяти. По крайней мере, последовательность сборки-разборки я запомнил мгновенно.

Потом были ружья, автоматы и даже огнемёт. Затем мы оказались на стрельбище, где я вскоре потерял счёт, сколько пуль встретилось с моей головой.

И всё это веселье, по субъективным ощущениям, растянулось на несколько месяцев.

И, как бы я ни хотел прекратить обучение, у меня не получалось.

Всё закончилось только тогда, когда я сдал финальный экзамен.

* * *

Очнулся я от противного писка, который, словно назойливый комар, вился вокруг моей головы.

Открыв глаза, долго не мог понять, где нахожусь. Мысли путались, и я никак не мог сконцентрироваться на чём-то одном.

Набравшись сил, я сел и осмотрелся вокруг.

Темноту комнаты освещала подсветка хрустальной капсулы, в которой я находился.

Следом пришло понимание — все эти месяцы бесконечной учёбы и поединков мне не приснились…

Голову то и дело простреливала сильная боль от загруженных в неё информационных пакетов. Как будто этого было мало, на меня то и дело накатывала мигрень.

«Слово, где моя регенерация?» — возмутился я.

Физических нарушений в данном теле не обнаружено.

Последовавший ответ был подобен удару молотом по мозгам.

На всякий случай, я решил воздержаться от дальнейшей беседы. Поёрзал в капсуле, и перед глазами высветилась «безболезненная» надпись:

Следующий курс обучения возможен только через один астрономический год.

Провисев передо мной несколько секунд, надпись погасла, а за ней погасла и капсула. Наступила кромешная темнота.

Но не успел я возмутиться, как входная стена отъехала в сторону, открыв вид на тренажёрный зал и переминавшегося с ноги на ногу дядю Кузю.

Заметив меня, он тут же кинулся в комнату и помог мне выбраться на волю.

Выйдя с помощью Кузи в спортзал, я присел на ближайший тренажёр и прохрипел:

— Прям чувствую всем своим нутром, как стал непобедимым воином…

— Ну вот, я же говорил! — тут же заулыбался Слуга рода. — Дядя Кузя в беде не бросит!

— Это был сарказм, — недобро процедил я.

Кузя растерянно пожал плечами и молча развёл руками.

— Ладно, на сегодня эксперимент закончен, — уже нормальным голосом протянул я. — Сколько я там пробыл?

— Девять часов, — подсказал Кузя. — Сейчас три часа дня. Я там тебе обед привез. Давай помогу дойти? Покушаешь, полежишь, и всё будет хорошо. А ещё я тут папочку именную тебе принёс. Прошлый ты выкинул, а я нашел. И вот, принёс. Вдруг пригодится.

Я взял протянутую папку, на обложке который был выгравирован идентификатор руки. Благодарно кивнул и, отказавшись от помощи Кузи, сам добрался до своих апартаментов.

Контрастный душ заставил головную боль притихнуть, но стоило мне выйти из ванной, как меня потянуло в сон.

Я не польстился ни на полный еды сервировочный столик, ни на валяющуюся на диване папку.

Дойдя до кровати, с наслаждением упал в её мягкие объятья.

* * *

В себя пришёл резко — открыл глаза и понял, что всё позади, а я нахожусь в своей комнате в замке Арзамасских.

Покосился на окно и невольно поморщился. Солнце, накинув красный плащ заката, неспешно уходило за горизонт. Внутренние часы, вбитые во сне бамбуковой палкой, подсказали точное время — 21:17.