Книга Князь Медведев. Слово рода, страница 33 – Вячеслав Уточкин

Из динамиков шлема донеслось бормотание Алёны:

— Хамом меньше — дорога чище. Надо будет ещё одну змейку на бак нанести.

— А как же фура?

— Да что с ней сделается, — отмахнулась девушка и резко повернула направо.

— Хамовнический вал, — прокомментировала Алена.

— Хамовнический — это специальная улица для хамов? — как можно наивнее поинтересовался я. — А вал — потому что их тут валят? Атмосферненько.

Алёна захихикала:

— Прекрати меня смешить! Могу не вписаться в следующий поворот.

Впрочем, справившись со своими эмоциями, девушка решила попробовать себя в роли гида.

— «Хам» на старорусском означает льняное полотно. В древности тут селились ткачи. Поставщики постельного белья в дворцовые покои. Их и называли хамовники.

Пока она объясняла название улицы, байк, взвизгнув резиной, ушел влево и, проскочив мимо нависающего сбоку моста, вылетел на четырёхполосное шоссе.

— Третье Императорское кольцо, — продолжила Алена нашу экскурсию.

— А сколько ещё колец вокруг Москвы?

— Пока три. Садовое, Большое и Императорское.

Алёна помолчала пару минут и продолжила:

— А вообще их предполагается девять. Наш император начитался английских оккультных книг в детстве, вот и чудит. Так-то Москва — самый большой мегаполис в мире. Дополнительные дороги ей в любом случае на пользу.

Мы выехали на мост. Мой взгляд зацепился за маячившие впереди причудливые высотные здания из стекла и бетона.

— Интересно, какие препараты принимал архитектор, вписавший такое чудо в город…

— Мазепов начудил, — проворчала Алена.

Она собиралась добавить что-то ещё, но в следующую секунду в нашу беседу ворвался перезвон колокольчиков — зазвенел Алёнин переговорник.

Девушка перестроилась в правый ряд и ловко выехала на… смотровую площадку? Вынув переговорник из держателя на руле, бросила через плечо:

— Отец решил пообщаться с блудной дочкой.

Подмигнув, мазнула по экрану пальцем. Из динамиков тут же раздался низкий властный голос, озвучивший не то приказ, не то вопрос:

— Ты где? Докладывай!

Алёна скривилась, словно откусила незрелый лимон, и елейным голосом прощебетала:

— Ой, папулечка! Как я рада тебя слышать. Ты меня совсем забыл…

Но в следующий миг её лицо превратилось в маску холодной ярости, и она рявкнула в переговорник:

— Да так, что даже перепутал дочурку со своими дуболомами! Мне твой командно-приказной тон никуда не упёрся!

Мазнув по экрану, отключила переговорник. Провела ладонью по лицу. Ледяная маска треснула, сквозь неё проступили живые чувства — тоска и… обида.

— Ну, вот и поговорили… Снова полгода будем общаться по переписке. А ведь мы с ним безумно любим друг друга. Жизнь готовы отдать. А вот по душам поговорить не получается.

Колокольчики возвестили о повторном вызове. Сделав пару глубоких вздохов, она разблокировала переговорник и ровным бесцветным голосом произнесла:

— Товарищ генерал, майор Арзамасская Алёна Игоревна вас слушает.

— Доча, не начинай, — донеслось из переговорника. — Прости. Просто поступила хреновая информация. Наш аналитический отдел выдал восьмидесятипроцентную вероятность летального исхода для тебя и Михаила в ближайшие двое суток.

— Неприятненько, — протянула Алёна. — Сколько вероятностных линий просчитано?

— Шесть основных и несколько побочных. Прогноз наши ребята сделали на двое суток.