Книга Князь Медведев. Слово рода, страница 124 – Вячеслав Уточкин

Я же, выигрывая время на подготовку к беседе, произнёс:

— Прошу прощения, мне надо привести себя в порядок. Через десять минут буду готов к разговору.

Когда закрывал дверь спальни, до меня донеслась фраза Люция:

— Я предупреждал: наглость этой фигуры не знает границ.

Прикрыв дверь, я скинул грязную одежду и отправился в душ. Ровно через десять минут, опрятно одетый, появился в гостиной. Бросил взгляд на окно, — синичка, обожравшись салом, спала в пустом блюдце.

Что до Люция и Кали — они вовсю дегустировали вино из кувшинов, расписанных сценками из крестьянской жизни. Придвинув кресло, я устроился с ними за столом.

Люций щелчком пальцев материализовал бокал и плеснул в него рубиновый напиток.

Я посмотрел его на свет, крутанул по стенкам бокала и понюхал. Пахло луговыми травами с лёгкой ноткой приближающейся грозы.

Сделав глоток и покатав его во рту, я высказал своё мнение:

— Слишком много полыни. На «троечку» по десятибалльной шкале.

Люций покраснел, а Кали зашлась в безудержном смехе.

Когда она, наконец, успокоилась, сделала непонятный вывод:

— Нет, ты даже больший псих, чем я!

Я молча пожал плечами, сохраняя на лице маску доброжелательности. В комнате наступила напряжённая тишина. Лишь посвистывающее дыхание спящей синички разгоняло тягостную атмосферу.

— Мне нужна твоя помощь, — заявила Кали. — Люций не против.

Я с вопросом приподнял бровь.

— Нужно провести мою фигуру по дороге мудрости.

Холодный голос Кали сопровождала ментальная атака. Блок, установленный Словом, её отбил.

Я обратился к Люцию:

— Как мне подать жалобу гроссмейстеру по поводу прямого нападения игрока на фигуру в проявленном мире?

Изумительную картину ошеломлённых высших сущностей прервал перезвон колокольчиков из моего переговорника. Звонил Кузя.

— Миша, я готов прийти на помощь.

— Не стоит. Они пришли просто поговорить.

Оторвавшись от переговорника, я спросил у своих гостей:

— Может, заказать перекусить?

Кали в растерянности переводила взгляд с меня на Люция. А Люций, похоже, начал привыкать к моей манере ведения переговоров, поэтому ответил:

— Взвар и сладости. Кали, пожелания будут?

Та помотала головой.

Через пару минут Кузя доставил в мои апартаменты сервировочный столик. Хитро взмахнув рукой, материализовал круглый обеденный стол. Обычный с виду сервировочный столик оказался артефактом: стоило Кузе снять с него блюдо — на месте тут же появлялось следующее.

В прошлой жизни я часто посещал лучшие рестораны столицы, но сервировка этого стола произвела впечатление даже на меня. Высшие сущности тоже оценили.

Вначале стол накрыла скатерть, сшитая из кусков джутовых мешков с печатями различных категорий чайного листа. Затем заняли свои места антрацитово-чёрные тарелки и золотистые столовые приборы. Следом начали появляться блюда, накрытые колпаками из тёмного стекла.

Некоторые из них подпрыгивали, словно угощение пыталось вырваться наружу.

— Прошу к столу, — перекинув через руку полотенце, с поклоном произнёс Кузя.

Мои гости с любопытством заняли свои места.

— Кухню какой страны предпочитает столь знатная гостья? — поинтересовался у Кали Кузя.

— Э-э-э… что-нибудь из восточной, — неуверенно решила Кали.

Кузя жестом провинциального фокусника снял сферу, прикрывавшую огромную супницу. Из неё на нас испуганно таращились живые осьминожки.