Книга Князь Медведев. Слово рода, страница 101 – Вячеслав Уточкин

— Никаких ярких цветов. Только однотонные.

— Серый металлик подойдёт?

— Да, — хором отозвались мы с Алёной.

— Тогда присаживайтесь и дайте мне пять минут, — сказал портной и вышел в соседнее помещение.

Мы устроились в удобных креслах у журнального столика.

— Какие у тебя интересные знакомые, — резюмировал я свои впечатления.

Алёна улыбнулась каким-то своим воспоминаниям и рассказала, как несколько лет назад её отряд вытащил этого типа из заложников.

Он возглавлял диаспору армян-«пустышек» в Москве. Смотрящий от теневой работы города решил срубить лёгких денег и нанял одарённых из группировки «Дикие коршуны», за которыми давно следил отряд Алёны.

«Коршунов» в итоге уничтожили, заодно и освободили главу армянской диаспоры. А потом разозлённая Алёна добилась смены смотрящего — и им стал Нарек. С тех пор он считает себя должником.

Из её рассказа я не понял, откуда у Арзамасской такое влияние на теневой мир Москвы, и почем Нарек, будучи смотрящим, до сих пор изображает из себя портного.

Однако я уже давно смирился с тем, что в этом мире всё идёт как-то наперекосяк, и не стал докапываться до Алёны.

Ну нравится Нареку быть портным — почему бы и нет?

К тому же, если судить по отзывам, как портной, он выше всяких похвал.

Стоило Алёне закончить рассказ, как в зал вбежали три молоденькие девушки-близняшки.

Сняв все мерки, они куда-то убежали и вернулись с костюмом.

Материал на ощупь оказался мягким и приятным, и я с удовольствием в него облачился. А затем случился небольшой конфуз. Пока девушки отмечали булавками, где нужно убрать или добавить, мой желудок громко напоминал, что пора бы уже перекусить.

Девчушки, захихикав, переглянулись и снова убежали, а на сдвинутых журнальных столиках начали появляться блюда.

Шампуры с только что приготовленным шашлыком… Запечённая тыква, фаршированная рисом с орехами… Керамическое блюдо с толмой…

Всё это вызывало обильное слюноотделение.

Появившийся следом хозяин пригласил нас к столу. Дважды повторять приглашение не пришлось.

Где-то на час я выпал из их беседы с Алёной, полностью отдавшись кулинарным шедеврам. А потом бессовестно провалился в сон.

На этот раз мне приснился знакомый по Дороге героев полуразрушенный замок Крауха.

Раздраженный хозяин замка, сидя в своём кабинете, молча выбивал когтями по столу похоронный марш.

Наконец, приняв решение, он подошёл к старинному зеркалу и провёл по нему рукой.

Вместо отражения там появился кряжистый силуэт крупного мужчины с волчьей головой. Образ матёрого воина дополняли седая шерсть и стёртые клыки.

— У нас проблемы? — прорычал похожий на мифического вервольфа боец.

— И как ты догадался? — саркастически всплеснул руками Краух.

— Перестань паясничать, — рыкнул волк. — У меня и без тебя дел хватает. Племяшка пропала.

Краух взмахом руки переместил кресло от стола к зеркалу.

— Не пропала, — скривился Краух. — Погибла без права на возрождение, Выходит, это был не твой приказ, а её дурная инициатива.

— Что⁈ — взревел вервольф, шандарахнув по стеклу кулаком.

Зеркало расцвело паутиной трещин, но мгновенно восстановилось.

— Где? Кто? Как? — выдавил воин, а затем издал вой, от которого даже во сне у меня волосы встали дыбом.

— В проявленном мире, — охотно подсказал Краух. — Пошла мстить за брата, который погиб при вызове Чёрного Рыцаря Хаоса. Виновата фигура Люция. Он обставил её гибель как добровольный уход. Мир принял и подтвердил.