Книга Князь Медведев. Дело рода, страница 39 – Вячеслав Уточкин

— То есть если я найду, скажем, Секача, — сделал я вывод, — то без Тростника в другой руке опознать его не смогу?

— Верно, — кивнул гном. — Только парой.

Замечательно. Стану коллекционером мечей и копий. Энергия Силы Мысли подошла к концу. Картинка исчезла.

Стоп. А ведь, кажется, есть способ попроще. Звёздочка идентификации тихо мерцала на периферии зрения. Навёл прицел на нож в руке. Нажал «Опознать».

Метательный нож. Обоюдоострый.

И всё? Серьёзно?

Навёл на дубинку.

Телескопическая дубинка. Ударно-дробящее оружие.

Ни слова про особые свойства и мифическое оружие. Система видела обычный нож и обычную палку с шариком. Похоже, что маскировка этих артефактов на уровень выше моего функционала опознавания.

Ладно. Буду разбираться с этим позже, а пока пора заняться насущными проблемами.

Под ногами валялся парализованный нехороший француз. В коридоре у стены, замурованный в кокон серебристой сети, сквернословил Плутарх. Чувствуя себя абсолютно здоровым, я двинулся к напарнику. Сеть легко поддалась напору ножа, — Вамп прошла сквозь неё, как через паутину.

Освобождённый Плутарх достал из инвентаря секиру и с нехорошими намерениями направился к французу. Остановить его удалось с трудом.

— Он нам ещё пригодится, — убедил я приятеля. — Живой учёный полезнее мёртвого.

Плутарх, судя по выражению лица, был категорически не согласен, но подчинился.

Пока напарник надевал на парализованного маркиза его же наручники, я прошёл к сейфу. Хорошо, что де Макрэ не успел его запереть. Внутри обнаружился знакомый металлический чемоданчик. Тот самый, с ампулами мутагена, который Гнедич передал финнам. Пять ампул. Радиус поражения каждой — двадцать пять километров. Шестьдесят пять процентов мутации всего живого.

Такому подарку место только в инвентаре. Туда же отправил стопку документации по разработкам француза. Инвентарь протестующе звякнул, сигнализируя о перегрузе.

Странно. По моим прикидкам, места там хватало с запасом.

Как выяснилось, чемоданчик с мутагеном заполнил половину оставшегося объёма. Видимо, защитная оболочка ампул добавляла «вес». Решать эту проблему сейчас не было времени.

Чтобы снять перегруз, надел на левую руку пять колец, добытых в проколе, где мы с Кэт брали яйцо грифона. Мелочь, но инвентарь перестал сковывать движения.

Пора было искать выход.

Плутарх, срывая раздражение, методично крушил секирой лабораторное оборудование. Я его понимал, но времени на данную «терапию» не было.

Нацепив де Макрэ наручники ещё и на ноги, я оставил его в лаборатории под присмотром разъярённого Плутарха. А сам направился к стене напротив. Именно в этом месте старушка-националистка открывала стену.

Поиск способа открыть дверь затягивался. Я уже прикидывал, не попробовать ли Ухнеба на прочность, когда с лёгким звоном стена разъехалась в стороны.

За ней открылся тоннель с рельсами, уходящий в темноту. У платформы стоял вагон, больше похожий на карету представительского класса.

А прямо напротив меня перед вагоном стояла очень удивлённая печально знакомая нам старушка. За её спиной две охранницы придерживали скованного наручниками пленного.

Дубинка материализовалась в руке и мгновенно развернулась в боевое положение. Горизонтальный удар встретился с голубоватой защитой — точно такой же, как у француза. Дубинка сработала хорошо. Старушка была крепенькой, но лёгкой.