Книга Князь Медведев. Тайна рода, страница 110 – Вячеслав Уточкин

Мне это совсем не понравилось.

Я шагнул наперерез. Палаш упёрся Шаману в горло.

— Нет, — хрипло сказал я.

Шаман, не обращая на клинок ни малейшего внимания, сделал следующий шаг. На прочной коже орка даже не появилось царапины.

Я помнил, как менялись свойства моего оружия от баллов Силы Духа. Но оно было живым, а этот клинок оказался простым куском хорошего металла. Я всё же решился и направил балл Холода в клинок. По лезвию побежал красивый морозный узор. Он зазвенел, предупреждая, что долго не выдержит.

На шее Шамана проступила кровь из небольшого пореза. Впервые на его лице появились эмоции.

Удивление пополам с досадой.

Он встретился со мной взглядом.

— Почему, — проскрипел орк, — ты не даёшь мне облегчить смерть моей дочери?

Я отступил на шаг, не зная, что сказать.

— Я понимаю, она сама виновата, — видя, что я молчу, продолжил он. — Нарушила закон Степи.

Я почувствовал, как тяжело Шаману сохранять спокойствие, но он продолжал говорить, ровно и отстранённо.

— На поединке ты убил её жениха. У тебя есть два дня форы. Никто не имеет права преследовать тебя. Абигейл нарушила закон, решив отомстить.

Наступила тяжёлая тишина.

— Бледнолицый, — каждое слово давалось орку с трудом, — разреши мне прервать её мучения. И я отдам тебе талисман удачи Великого Шамана Степи.

Я заревел пойманным в капкан медведем. Шаман отступил на шаг, готовый вступить в бой.

— Неужели нет другого выхода⁈ — почти выкрикнул я.

Палаш в моей руке осыпался крошками льда.

— Какое тебе дело до моей дочери? — Вся невозмутимость слетела с лица Шамана.

«Она носительница частички моей жены», — хотел ответить я, но вместо этого только плотнее сжал зубы. Раскрывать свои тайны не стоило, да и не поймёт меня никто.

Всё это время я параллельно искал способ спасти орчанку и не находил. Передать мою способность сопротивления ядам было невозможно, а всё остальное помочь не могло.

Я раздраженно провёл рукой по лицу. Высказал наболевшую мысль вслух:

— Как же паршиво, что нельзя поделиться своей способностью сопротивления ядам.

— Не понимаю, зачем ты хочешь спасти мою дочь, — на лице орка появилась кривая усмешка. — Но сейчас это неважно. Способ есть.

Он замолчал, глядя мне в глаза. Будто пытался заглянуть в душу.

— Ну? — поторопил я.

— Я могу передать ей твою сопротивляемость ядам.

— Делай, — решительно сказал я.

Шаман опустил глаза. Чувствовалось, что ему хочется что-то скрыть. Однако, пересилив себя, орк глухо произнёс:

— После ритуала ты потеряешь эту способность навсегда.

— Действуй, — рявкнул я.

Он посмотрел на меня с изумлением.

— Чего ты ждёшь? — процедил я сквозь зубы. — Она умирает!

— Сядь рядом и дай мне левую руку, — скомандовал Шаман.

Я выполнил его распоряжение. Своим кривым кинжалом Шаман полоснул по моей ладони. Потом провёл им по правой ладони Абигейл и соединил наши руки. Кровь, смешиваясь, капала на землю.

Шаман выпрямился и заговорил. Голос его звучал, словно удары бубна.

— Прошу Мир навеки соединить судьбу моей дочери Абигейл и Бледнолицего.

Над степью разнёсся удар грома. Раны на наших руках затянулись.

Но боль не покинула тела Абигейл. Её затуманенный взор и сдерживаемые стоны свидетельствовали об этом.

Я поднял на Шамана многообещающий взгляд.

— Не волнуйся, — криво улыбнулся тот и злорадно закончил: