Книга Князь Медведев. Гнев рода, страница 92 – Вячеслав Уточкин

Я покрутил головой, отгоняя лишние мысли.

Положил руку на тумблер.

— Поехали! — сказал я и передвинул его.

Приятный баритон тут же сообщил:

Вы активировали скрытый протокол. Транснутратор перемещён по временной шкале на три тысячи лет вперёд. Для обратного перехода верните тумблер в исходное положение.

Оставлять здесь печать рода мне не хотелось совершенно. Я ухватился за тумблер и потянул вверх. Не поддался. Попытался повернуть.

Щелчок.

Тумблер легко вышел из паза и снова стал печатью рода. Тут же убрал её в инвентарь.

На столе снова была гладкая поверхность.

Все молча, затаив дыхание, следили за моими манипуляциями. Похоже, они поняли простую истину. Отвлекать медведя, пока он занят, опасно для здоровья.

Я осмотрел всю нашу компанию.

— Порталы не открывать, — строго сказал я.

Все согласно закивали.

— Я выйду через перешаг шаманов. А вот вас, — я кивнул на Тофану и Харченко, — портал может выкинуть как всех чужаков Дороги, в нехорошее место. Кортесу там явно не понравилось. Какие будут предложения?

— Тофану проведу сквозь портал, — отозвалась Инфортуна. — Она мой бывший агент. И енотиху с ребёнком элементарно.

— А Харченко? — поднял бровь я.

Инфортуна пожала плечами.

— Ни за что не оставлю Петра Феофановича! — взвизгнула Тофана и вцепилась в рукав графа.

Инфортуна с интересом посмотрела на них. Потом на меня. В её глазах загорелся озорной огонёк.

— Тогда обвенчаем, — сказала она. — Я Игрок, имею право. И как семью проведу их обоих.

Харченко побледнел.

Тофана завизжала от радости.

Инфортуна одёрнула розовый комбинезон Тофаны, сама сложила руки на животе и встала в позу регистратора районного загса.

— Именем Инфортуны прекраснейшей… Берёшь?

— Беру! — выпалила Тофана.

— Берёшь?

— Б-беру, — выдавил Харченко.

— Объявляю вас семьёй. Неприятности делите пополам.

Мир мигнул, подтверждая её слова.

Судя по лицу Петра Феофановича, кошмар из его сна сбылся с опережением графика.

Первым выходил я через перешаг шаманов. Безымянный палец правой руки, на котором находился пустой перстень, обожгло.

Мир дрогнул. И я оказался на поверхности.

Перед толпой троллей.

Может, глубоко внутри они и были мудрыми, как называл их Кортес. Но меня встречали злые.

За спиной у меня возвышался каменный столб с небольшой площадкой наверху. Взлетел на него на одном дыхании. И только оказавшись метрах в двадцати над землёй, осмотрелся.

Под стоявшим в зените солнцем горный хребет напоминал серые волны. От него светлой нитью тянулась тропа к синеве океана. От раскинувшейся вокруг красоты на мгновение перехватило дыхание. Даже три десятка бушевавших внизу троллей не могли испортить эту картину.

Из голубоватого полотна портала один за другим вышли остальные пленники транснутратора. И тут же замерли. Они с недоумением уставились на три десятка троллей, бушевавших у каменного столба.

Ветер донёс до меня рёв Тургитая:

— Ах вы дети горной козы! Это что вы здесь устроили⁈

Дальнейшая его речь была длинной, но не несла полезной информации.

Тролли затихли. Судя по выражениям их морд, они не до конца верили в материальность Тургитая. Самый здоровый тролль осторожно приблизился и потыкал его дубиной.

— Брат! Ты живой! — взревел он и сгрёб шамана в костедробительные объятия.

Остальные и даже Инфортуна предпочли отойти в сторону. Они явно опасались столь бурных проявлений чувств.