Книга Князь Медведев. Гнев рода, страница 11 – Вячеслав Уточкин

Под сводами коридора прогремел знакомый голос:

— Сделку подтверждаю.

Нанодиверсант срочно передал эмоцию Люция. Жажда убийства.

Я убрал горошину-кристалл в инвентарь, а на её место вызвал серп. И на всякий случай добавил:

— В случае моей смерти все права по данной сделке автоматически переходят Игроку Кали.

— Подтверждаю, — прогремел голос.

Люций, стиснув зубы, очень выразительно смотрел на меня. Если бы взглядом можно было убивать, Кали стала бы наследницей прямо сейчас.

Поняв, что взглядом меня не пронять, Люций молча протянул раскрытую ладонь. Я так же молча отсчитал десять шариков-кристаллов и вложил их ему в ладонь. Игрок крепко сжал кулак и, одарив меня недобрым взглядом, исчез.

Я остался один.

Несколько минут стоял посреди пустого коридора, прислушиваясь к тишине. Потом тряхнул головой и решил: пора домой.

Достал оставшиеся три шарика-кристалла и раздавил.

Перед глазами вспыхнула надпись:

Вами набрано десять баллов Боли.

Перенос в точку входа на Дорогу Боли.

Мир исчез. На мгновение возникло ощущение свободного падения. И тут же ноги коснулись каменного пола.

Я стоял в полутёмном подвале. Передо мной у стены сидели две девочки. Совсем дети.

Они были в металлических ошейниках, от которых тянулись цепи, уходя прямо в каменную кладку. На меня смотрели огромные испуганные глаза.

Странно. Я совсем иначе представлял место, из которого ушёл на Дорогу Боли.

— Здравствуйте, — дружелюбно улыбнулся я. — Не подскажете, где мы находимся? И какое сегодня число?

Они судорожно вцепились друг в друга и тихо заплакали.

— Давайте попробуем ещё раз. Позвольте представиться, князь Михаил Медведев.

Я медленно поднял пустые руки, показывая, что безоружен. Девочки вжались в стену и заскулили.

Я тяжело вздохнул и наконец осмотрел помещение. Подвал был довольно просторный. Под потолком тускло горела одинокая лампочка. Возле винтовой лестницы, ведущей наверх, стояли ведро с водой и кружка.

Только сейчас я понял, насколько хочу пить. Подойдя, зачерпнул воды. Сделал несколько жадных глотков.

И в этот момент буквально кожей ощутил наступившую тишину. Девочки больше не плакали. Они неотрывно смотрели на кружку в моей руке. В их взглядах были жажда и обречённость.

Я понял, что длина цепей не позволяла им дотянуться до ведра. Дети были настолько истощены, что перестали бояться смерти.

Я молча поднял ведро и направился к ним. Девочки пили жадно. Так, словно боялись, что воду отнимут.

Когда старшая наконец смогла оторваться, она осторожно подняла на меня взгляд.

— Дяденька, — голос её был едва слышен, — а можно, сегодня бить будут только меня?

Девочка прижала к себе младшую.

— Танечка совсем плохая.

В глазах у меня потемнело.

Что происходило дальше, я помню плохо. В себя пришёл уже возле лестницы. Обе девочки были у меня на руках и крепко прижимались ко мне. На их ошейниках болтались обрывки цепей.

Сверху скрипнула дверь, и донёсся гнусавый голос:

— Ну что, девочки, сегодня пьёт та, которая будет громче орать.

Я осторожно поставил обеих на пол.

— Спрячьтесь.

Они без слов забились в закуток под лестницей. Сам я встал у подножия.

По ступеням спускался прыщавый парень лет девятнадцати. На губах его играла предвкушающая улыбка. Она исчезла в тот момент, когда он увидел меня. Ноги негодяя подкосились. В нос ударил резкий запах.