Книга Прорыв выживших, страница 98 – Алексей Махров

Около двух часов пополудни мы въехали в лесную зону, из которой «Группа Глеймана» вышла с боями пять дней назад. Продвижение замедлилось — возросла вероятность столкнуться с врагом. Колонна начала делать частые остановки, во время которых авангард проверял дорогу впереди. Но, к счастью, по пути до Грушевки мы никого не встретили. Сожженый еще три недели назад хутор встретил нас зловещей тишиной. Место было неуютным. От немногочисленных построек осталось пепелище. Уцелел лишь один сарай, стоявший в отдалении.

Колонна остановилась. Мы вышли из машин, разминая затекшие ноги. Воздух здесь был неподвижным и густым, пахло гарью и смертью. Вокруг пожарища валялись потемневшие пустые гильзы, какая–то вонючая ветошь. Дорога в лес, через небольшой мостик, была изрыта гусеницами танков — именно здесь на оперативный простор выходили основные силы глеймановцев.

— Вокруг — никого! — сказал Хуршед, цепко осмотрев каждое дерево, каждый куст. — Но у меня странное ощущение, что за нами следят.

— Потом пробежишься по округе, всё проверишь! — ответил ему Валуев. — А сейчас надо ребят проводить. Здесь мы расстаемся. На всю операцию даем вам сутки. Игнат Михалыч, ты за старшего, следи за пацанами. Особенно за Игорем — он все время норовит побольше фрицев убить. Если услышим стрельбу в Лозовой — атакуем внешние посты, чтобы оттянуть на себя силы.

— Все будет хорошо, товарищи, — сказал Игнат Михайлович, и в его голосе не было и тени сомнения. — Мы тихо войдем и тихо выйдем.

Я еще раз проверил оружие — «Парабеллум» в кобуре на левом боку и «Браунинг Хай Пауэр» в кармане бриджей. Зольдбух оберлейтенанта Зигфрида Трампа и командировочное предписание лежали в нагрудном кармане мундира. Все было идеально.

— Пора, — сказал Пасько, тоже проверив оружие и документы.

— Ни пуха, ни пера! — напутствовал нас Петя.

— К черту! — ответил Игнат, и непроизвольно перекрестился.

Мы трое — «оберст», его «адъютант» и «водитель» — уселись в «Хорьх». Артамонов завел двигатель. Машина плавно тронулась, оставляя группу прикрытия среди развалин Грушевки.

Дорога вывела нас к еще одному знакомому месту — развалинам ротного опорного пункта, возле которого я устроил панику, крича о советских танках. А парой дней позже эти самые танки славно проутюжили окопы и капониры, не оставив живых врагов.

Теперь здесь стоял простенький шлагбаум из свежесрубленной березки, рядом размещались два пулеметных гнезда, обложенных мешками с землей. Немецкие солдаты выглядели настороженными, сжимая в руках винтовки, но при виде «Хорьха» немного успокоились, повесили оружие на плечо.

— Свято место пусто не бывает, — тихо произнес я, оглядывая окружающий пейзаж. — Немцы с упорством, достойным лучшего применения, ставят тут блок–посты.

— Так ведь местность здесь такая, располагающая к устройству укреплений — перекресток дорог, одна из которых шоссейная, а рядом небольшой холмик. Тактически выгодно на нем пару пушек и полдесятка пулеметов установить, — тоже тихо ответил мне Игнат.

Наш «Хорьх» подкатил к шлагбауму. К машине торопливо подошел ефрейтор, лихо козырнув — догадался, что на такой машине может ездить какое–нибудь начальство.

— Dokumente, bitte! — вежливо попросил солдат, заглядывая в салон.

Встретившись взглядом с ледяными глазами «оберста», караульный даже отшатнулся. Игнат Михайлович, не говоря ни слова, через открытое окно протянул свои документы. Его лицо выражало вежливую скуку высшего чина, вынужденного общаться с мелкой сошкой. Ефрейтор глянул в удостоверение, машинально вытянулся по стойке «смирно», и крикнул своему напарнику: