Книга Прорыв выживших, страница 45 – Алексей Махров

— Предлагаю следующее: на склад отправятся двое: лейтенант Ерке за рулем в роли водителя–ефрейтора, и Игорь — в роли экспедитора лейтенанта Дитриха Шульца. Они единственные из нас, кто может свободно контактировать с немчурой. А делать им это придется довольно долго и плотно, — тихим, но четким голосом произнес Валуев, обводя нас взглядом. — Они поедут на «Опеле», а «Ситроен» остается. На него нет ни документов, ни легенды, рисковать не стоит. Мы вернемся на тот холм, с которого обозревали территорию склада на рассвете. И обеспечим наблюдение и прикрытие. Если начнется заварушка, то три пулемета и снайперка могут серьезно сократить количество вражеских голов.

— Да вас же снесут зенитками через тридцать секунд после того, как вы себя обнаружите! — я сжал зубы, понимая, что Петя, фактически, хочет пожертвовать собой ради слабой надежды спасти нас.

— На войне бывает всякое… — Валуев посмотрел мне в глаза. — Ты о своей безопасности думал, когда в июне атаковал с тыла немецкий взвод, который меня и Хуршеда в чистом поле огнем прижал?

Альбиков кивнул с самым серьезным видом и добавил русскую поговорку, чего я от него не ожидал:

— Долг платежом красен, Игорь!

= Артамонов и Алькорта останутся у пикапа. И если нас накроют, прыгают в машину и дают по газам. Командование обязательно должно узнать раздобытые нами сведения об этом складе! — приказал Валуев. — Хосеб, не смотри на меня так! Это приказ! Вывезешь к своим схему укреплений артсклада, пацана и пленных!

— Я вам не пацан, я красноармеец! — немедленно взвился Артамонов.

— Витя, заткнись! — тихо произнес Ерке. — Сержант верно решил! У тебя будет отдельное задание — изучи документы из портфелей пленных. Наверняка у полковника найдется что–то интересное — я его удостоверение глянул — он из главного штаба Люфтваффе. Судя по командировочному предписанию, послан сюда для контроля логистики.

— Кстати, о пленных… — Валуев повернулся к молчаливой паре бойцов. — Парни, перенесите их в «Строен». И их чемоданы и портфели не забудьте. Проверьте, чтобы в кузове грузовика ничего компрометирующего не осталось!

Сухов и Верещагин, не произнеся ни слова, занялись перегрузкой связанных Трумпа и Штайнера.

Я бросился им помогать. Тела пленных офицеров были тяжелыми и обмякшими. Вытаскивая их из–под тента «Опеля–Блитц», я невольно почувствовал исходящий от оберста запах дорогого одеколона, смешанный с вонью мочи и пота, — тыловая крыса обоссалась от страха.

И в тот момент, когда я уже собирался захлопнуть задний борт кузова «Ситроена», оттуда донесся странный, тихий, но отчетливый звук. Какое–то металлическое дребезжание. Все замерли, напрягшись от неожиданности.

— Это, мать вашу, что еще такое? — прошипел Валуев, настороженно оглядываясь по сторонам.

Звук не прекращался. Он доносился из одного из немецких чемоданов. Дребезжащий, назойливый, он казался невероятно громким в утренней тишине степи.

— Хосеб, проверь! — приказал Петя, и Алькорта осторожно щелкнул замками на массивном чемодане. Судя по дорогой кожаной обивке, чемодан принадлежал оберсту.

Звук стал громче и звонче. Мы увидели аккуратно уложенные бриджи, белье, туалетные принадлежности… и среди всего этого — обычные, ничем не примечательные металлические часы–будильник, размером с детский кулачок. Они лежали на шелковых панталонах и мелко–мелко вибрировали, издавая тот самый дребезжащий звук. Красная стрелка застыла на цифре «семь».