Книга Прорыв выживших, страница 20 – Алексей Махров

— Qué fuerza! — восторженно произнес Алькорта, высунувшись из-под тента наполовину.

— Приехали… — с облегчением выдохнул Валуев, тоже немало впечатленный развернувшейся картиной.

Однако, эйфория не продлилась и двадцати секунд — нас заметили с броневика, выполняющего роль головного дозора. Я увидел, как башенный стрелок нырнул в люк и тут же ствол пулемета повернулся в нашу сторону.

— Петя, назад! — заорал я во все горло.

Валуев с хрустом сцепления врубил заднюю передачу, и мы скатились на другую сторону холма. Над «Ситроеном» с гудением прошла длинная очередь.

Я решил послушаться доброго совета Хуршеда и, выскочив из машины, медленно пошел по дороге вперед, подняв руки над головой. Меня встретили, едва я перевалил гребень холма — полдесятка красноармейцев навели на меня винтовки. Поежившись от вида черных дульных отверстий, я задрал руки выше и замер на месте.

— Стой! — запоздало крикнул молоденький лейтенант с перевязанной головой, выскочив перед бойцами. Его рука с направленным на меня «ТТ» слегка дрожала от напряжения, но в глазах читалась решительность. — Ты кто такой?

— Разведгруппа штаба фронта! Возвращаемся с задания! — Я постарался произнести эти фразы громко, четко и без угрозы в голосе.

— Какого штаба? — удивился лейтенант, не опуская пистолета. — Пароль!

Я глубоко вдохнул и выговорил по буквам:

— Б-у-л-а-в-а!

Последовала мгновенная реакция, но совсем не та, которую я ждал: раздался выстрел. Пуля со свистом пролетела в сантиметре от моего уха. Я инстинктивно рухнул на гравий, и завопил во всю мощь легких:

— Ты что творишь, черт чумной⁈ По своим стреляешь, сволочь!

— Свои? — переспросил лейтенант, опуская пистолет. — Мать твою, лежи, не рыпайся! Сейчас мы посмотрим, что вы за «свои»!

В этот момент из колонны послышался нарастающий звук автомобильного клаксона. К нам по обочине лихо несся трофейный немецкий «Tempo 1200» с открытым кузовом. Он резко затормозил, подняв облако пыли, в паре метров от меня, и из него, словно пробка из бутылки, выскочил полковник Петр Дмитриевич Глейман.

— Что тут у вас за стрельба? — громовым голосом прокричал он, окидывая взглядом опешившего от появления высокого начальства лейтенанта. Увидев меня, прадед спросил упавшим на несколько тонов голосом: — Сынок, ты как? Ранен?

— Нет, тарщ полковник! Но мог бы стать трупом! — ответил я, предусмотрительно не вставая, только приподняв лицо.

— Кузовков, отставить! — четко скомандовал Петр Дмитриевич. — Это свои! Игорь, можешь встать!

Я предусмотрительно дождался, когда дозорные опустят винтовки, а чрезмерно бдительный лейтенант Кузовков уберет «ТТ» в кобуру и только после этого встал.

— Лейтенант, ты ошалел? — задушевным голосом спросил я, подходя ближе к Кузовкову. Очень хотелось врезать ему в печень, а потом добавить в челюсть. — Я же назвал пароль, а ты палишь на поражение!

— «Булава» — вчерашний пароль! — спокойно ответил Кузовков. — Сегодняшний — «Гроза». Я действовал по уставу!

Тут прадед не выдержал, и порывисто обнял меня, кольнув небритой щекой. От него пахло табаком и пылью, и еще немного каким-то лекарством. Сжав мои плечи костлявыми, но сильными руками, Петр Дмитриевич прошептал на ухо:

— Прости его, сынок, он просто перестарался! Кузовков — парень очень толковый, другого в головной дозор бы не отправили!