Книга Битва за Москву, страница 138 – Алексей Махров

Но и оставаться рядом с этой комнатой, в трех метрах от «фугаса» в десять килограммов тола, — было чистым самоубийством. На вчерашнем «совете» в бункере на Краснофлотской мы все–таки запланировали отход. Который нам должны были обеспечить группы Мишанина и Альбикова — они уже с утра заняли позиции неподалеку — три снайпера во главе с капитаном — в домах вокруг площади, а Альбиков, Артамонов и Кожин — у заднего выезда из гостиницы. И сейчас нам с Петей нужно было «всего лишь» пережить взрыв. Для чего — отойти подальше от места закладки «СВУ». Да вот, хотя бы в торец коридора, к окну, на фоне которого маячила подтянутая фигура молодого фельдфебеля, командира отделения охранников. До него было метров тридцать.

Валуев, не меняя выражения слегка озадаченного лица, громко сказал:

— У меня есть важная информация для охраны! По поводу посторонних в здании!

Он внешне неторопливо огляделся, увидел вдалеке фельдфебеля, радостно улыбнулся, махнул рукой и сделал несколько широких, неторопливых шагов в его сторону. Охранник рядом со мной, все еще держа мой зольдбух, замер в растерянности. Его мозг, заточенный на простые схемы, явно дал сбой. Вроде бы перед ним были два посторонних, которых следовало немедленно обезоружить и связать до дальнейшего разбирательства. Но они ведут себя, как… «придурки»! Однако, эти придурки — свои! Один из них только что пел «Песню черного отряда Гейера».

Я, увидев движение Валуева, нагло выхватил из руки охранника свою солдатскую книжку.

— Да, да, сейчас мы со всем разберемся, — сказал я уверенным тоном, и пошел вслед за Валуевым.

Охранник, видя, что мы сами идем к его командиру, чтобы «разобраться», на секунду задумался, пробормотал что–то невнятное и, перестав судорожно «лапать» «МП–40», поплелся за нами, как послушный щенок.

Я быстро догнал Петю, и теперь мы шагали «в ногу», плечом к плечу по центру коридора, по истертой и выцветшей красной ковровой дорожке. Каблуки наших сапог отбивали четкий, несуетливый ритм. Я чувствовал на себе удивленные взгляды — как самого фельдфебеля, так и второго автоматчика, стоявшего у ответвления коридора.

Голубые глаза фельдфебеля бегали от меня к Валуеву и обратно, пытаясь понять логику в нашем сюрреалистическом шествии. Потом его взгляд стал жестче. На скулах вспухли желваки. Правая рука, до этого лежавшая на крышке ствольной коробки автомата, сдвинулась — пальцы схватили рукоятку затвора и вывели ее из предохранительного паза. Раздался металлический щелчок. Заметив это движение, я, даже не сбившись с шага, негромко, но очень отчетливо принялся нести настоящий «словесный понос».

— Господин фельдфебель, тысячу извинений, мы абсолютно не хотели мешать работе охраны столь важных персон, честное слово. Мы просто застряли здесь из–за дурацкой поломки машины, а мой водитель, — я кивнул на Петю, — этот здоровяк, вечно всё путает и теряет, он, наверное, даже не понял, что этаж закрыт, мы просто отдыхали в своей комнате, после вчерашней поездки по этому ужасному городу. Нас же обстреливали, представьте себе…

При этом я плавно размахивал перед собой зольдбухом, словно каким–то оправдательным документом. Валуев, подхватил мою игру, начав бурчать своим грубоватым басом с отчетливым швабским акцентом:

— Да, господин фельдфебель, машина — настоящее дерьмо! Эта «Шкода» только с виду крепкая, а на деле — одно барахло! А механики в гараже комендатуры… Тыловики! — Петр с презрительной гримасой махнул рукой, — сплошные бездельники и пьяницы, даже свечу заменить не могут! Я им говорю — проверьте бензонасос, а они мне — это карбюратор! Тупицы, одним словом!