Книга Битва за Москву, страница 121 – Алексей Махров

— Да, дымоход, — так же тихо отозвался я. — Камин в том салоне явно не топили со времен последнего губернаторского бала. Но труба скорее всего осталась на месте. И идет со второго этажа на крышу. Значит, на третьем этаже, в помещении прямо над салоном, прикрытом какими–то фальшпанелями, мы можем найти кирпичную трубу, кладку которой попробуем расковырять. Даже если спуститься по дымовому каналу вниз не получится — то, как минимум — попытаемся спустить вниз «гостинец». Десять килограммов тротила разнесут половину этажа и уж точно нарушат спокойное течение совещания генералов.

— Логично, — Петя едва заметно кивнул. — Значит, тогда сейчас идем наверх, на третий этаж. Если спросят зачем — скажем, что забыли какие–нибудь вещи в спальне. Но для работы с кирпичом нужен инструмент. Что–то типа ломика. И веревка, чтобы спуститься по дымоходу.

— Ты вчера в котельной что–нибудь подходящее видел?

— Там много всякого интересного было, в том числе и пара ящиков с какими–то слесарными и столярными инструментами. Я схожу после завтрака, покурю с фрицами, пожалуюсь на жизнь и «одолжу» на время необходимое. Ты же, тем временем, наверх. Проверь помещения. Главное — разберись, в какой комнате спрятана труба.

— Договорились, — сказал я, чувствуя, как меня наполняет знакомое чувство предбоевого состояния — холодная сосредоточенность.

Мы толкнули тяжелую дверь и спустились по скользким каменным ступеням в подвал. Столовая предстала в своем обычном, унылом виде: длинное, низкое помещение с почерневшими от времени и копоти стенами, заставленное грубыми столами. Смердело подгорелой овсяной кашей, цикориевым эрзац–кофе и немытыми телами. Человек тридцать солдат и унтеров молча, с апатичными лицами, поглощали свой завтрак. Мы получили от лысого повара свои порции и пристроились в дальнем углу.

И тут Петя включил своего «Келлера».

— Ой–ой–ой! Да тут, я погляжу, не каша, а самая натуральная шпатлевка! — заголосил он на весь подвал, растягивая слова мягким швабским говорком. — Я, конечно, не штукатур, но, по–моему, этой массой можно стены выравнивать! Или сапоги клеить!

Несколько солдат хмыкнули. Унтер со шрамом на щеке криво усмехнулся.

— Завали, Келлер, и жри, что дают. А то наш кулинар — парень с юмором, в следующий раз пеплом из печки приправит.

— Да я не против! — заливисто заржал Петя, с видимым, наигранным аппетитом впихивая в себя безвкусную массу. — Пепла в России, я смотрю, больше, чем соли!

Его громкий, простодушный хохот, и последовавший за этим новый поток тупых, соленых солдатских шуточек постепенно растопил лед унылого утреннего молчания. Фрицы стали подсаживаться поближе. А Валуев небрежно сыпал дурацкими прибаутками, виртуозно отыгрывая роль безобидного дурачка–силача.

Я же сидел напротив, отрешенно ковыряя кашу, изображая молодого офицера, угодившего в солдатский сортир. Но краем глаза я фиксировал реакцию немчуры: кто смеется, кто просто тупо лыбится, кто нервно теребит ложку, кто смотрит в пустоту. Петя, доскоблив миску, шумно встал, и потянулся так, что кости хрустнули.

— Ну, я, пожалуй, пойду, господин оберфенрих, навещу своих новых камрадов в котельной. Перекурим малость.

— Только чтобы к восьми был у машины, Келлер, — отрезал я с подобающей строгостью.