Книга Битва за Москву, страница 101 – Алексей Махров

Вся площадь перед гостиницей была превращена в укрепрайон. Центральное крыльцо «Москвы» напоминало крепостной бастион. Его обнесли «стенами», сложенными из мешков с песком, в два ряда, из амбразур торчали стволы пулеметов «МГ–34». Посередине, за массивными дерево–земляными брустверами, торчали четыре длинных ствола, направленных в зимнее небо — знаменитые «ахт-комма-ахт», 88–мм зенитные орудия «Flak 18/36». Возле них суетились расчеты в шинелях с оранжевыми петлицами. Причем орудия стояли так, чтобы простреливать прямой наводкой все три выходящие на площадь улицы. Выезды на которые перекрывали баррикады из тех же мешков, густо увитые колючей проволокой.

Наш грузовик был остановлен у первого же такого поста. Здесь проверка проходила гораздо серьезнее. К машине подошел не рядовой солдат, а унтер–офицер, высокий и худой, с красным лицом, в круглых интеллигентских очках. Он внимательно, не торопясь, изучил наши документы, сверил номера на машине с бумагами, заглянул в кузов. Его взгляд был тяжелым, оценивающим.

— Куда едете? — вроде бы лениво спросил унтер, но после вопроса впился глазами мне в лицо.

— У нас приказ: доставить мебель и предметы обихода для обустройства помещений в гостинице, — четко ответил я.

— Да, мебели там явно не хватает! — с нотками сарказма сказал унтер.

— В штабе лучше знают, чего там не хватает, солдат! — с легкой пренебрежительной интонацией молодого офицера, произнес я.

Унтер–офицер что–то пробормотал себе под нос, еще раз глянул на бумаги и отдал их мне.

— Где нам найти представителей квартирмейстерской службы? — спросил я.

— К большому крыльцу не суйтесь. Подъезд к нему для грузового транспорта запрещен. Обогните здание справа, в задней стене увидите арку, ведущую во внутренний двор. Там получите дальнейшие указания. Понятно?

— Понятно, — кивнул я, сделав вид, что немного раздражен этой волокитой.

Валуев плавно тронул, и мы поехали вокруг площади, внимательно рассматривая укрепления на ней и фасад гостиницы. Я пытался запомнить каждую деталь, каждую мелочь. Арка во двор оказалась узкой, словно специально созданной для контроля. Здесь проверка была еще более дотошной — нас остановили, заставили выйти из кабины, два солдата тщательно осмотрели грузовик снаружи и внутри, откинули рогожу с мебели, открыли ящик с посудой. Документы проверял молодой унтер с озабоченным лицом. Он записал номер машины и номера накладных в толстую книгу–гроссбух. Мне казалось, что каждая секунда этого обыска отнимает у меня год жизни. Пару раз я ловил себя на том, что начинаю непроизвольно похлопывать ладонью по лежащему в кармане «Браунингу». Но внешне я старался выглядеть как можно более дружелюбно — улыбался и отпустил пару примитивных шуточек. А Петя изображал простого туповатого «водилу» — глядел на всех коровьими глазами, приоткрыв рот. Только что слюну не пускал.

Наконец, солдат спрыгнул из кузова и что–то сказал унтер–офицеру. Тот кивнул и махнул рукой.

— Въезжайте. Во дворе вас встретит оберфельдфебель Мюллер.

Мы въехали под темную арку и оказались в замкнутом дворе–колодце. Сюда почти не проникал солнечный свет. Воздух был неподвижен и наполнен выхлопными газами. Здесь стояли несколько машин: пара «Опель–Блитц», «Хорьх–901», «Кюбельваген», и еще одна «Шкода–903» — все с тактическими знаками 10–й моторизованной дивизии. Увидев наш приезд, из дверей служебного входа, под низким чугунным козырьком, вышел толстый немец лет сорока с погонами оберфельдфебеля. На его широкой одутловатой морде светилась доброжелательная улыбка, но маленькие пронзительные глазки буквально «прошили» нас, как рентгеновские лучи. Он поприветствовал меня, небрежно бросив к виску ладонь в неуставной кожаной перчатке.