Книга Приступить к ликвидации!, страница 40 – Алексей Махров

— Доброе утро, герр лейтенант, — сказал он скрипучим голосом, с нотками недовольства, что его оторвали от работы. — Чем обязан?

— Доброе утро, герр Целлер, — ответил я вежливо. — Мне нужен новый мундир.

Старик окинул меня критическим взглядом и произнес с язвительной улыбкой:

— Месяца через три вас устроит? У меня очень много заказов, очень!

— Обратиться к вам мне рекомендовал герр Книппер! — я «выложил на стол» неубиваемый козырь.

При упоминании Книппера лицо старика изменилось. Недовольство исчезло, сменившись чем–то вроде уважения.

— А, так это вы фронтовик с множеством наград, недавно приехавший прямо из госпиталя? Ганс вчера рассказывал о вас, — сказал Целлер, и голос его потеплел. — Проходите, герр лейтенант, проходите.

Портной встал из–за машинки, и я увидел, какой он маленький и сухонький — ростом мне едва до плеча. Но двигался старичок быстро и уверенно.

— Раздевайтесь, пожалуйста, — сказал Целлер, помогая мне снять шинель. — Я сниму мерку. Вы знаете, у меня действительно множество заказов, но для друга Ганса я сделаю исключение.

— Я буду вам очень благодарен, если пошьете быстро, — ответил я, снимая мундир. — Сами видите — моя форма старая, потертая, а здесь надо выглядеть прилично.

— Понимаю, понимаю, — закивал Целлер, снимая с шеи сантиметровую ленту. — На фронте вам было не до красот. Давайте–ка посмотрим, что у нас тут.

Он начал снимать мерки, ловко орудуя лентой, записывая результаты карандашом в маленький блокнотик.

— Плечи широкие, — бормотал он себе под нос. — Грудная клетка — объемная. Талия узкая. Сложная фигура, почти треугольник. Под сорок восьмой размер, но с большой корректировкой…

Он отложил «сантиметр» и блокнот, окинул меня придирчивым взглядом и вынес резюме:

— Я сошью вам такой мундир, что штабные крысы удавятся от зависти! Он будет сидеть на вас, как влитой.

— Спасибо, герр Целлер, — сказал я. — Я очень признателен.

— Пустяки, — отмахнулся он. — Для фронтовика ничего не жалко. Я сам старый солдат, Первую мировую прошел, под Барановичами получил ранение. Так что, знаю, что такое окопы и госпитали. — Он вздохнул, покачал головой. — Война — это всегда грязь, кровь и смерть. Но военные всё равно хотят выглядеть красиво.

— Вы правы, герр Целлер, — согласился я и пошутил: — Иначе, зачем идти в армию, если не покрасоваться?

— Завтра утром, приходите на примерку, — сказал он неожиданно. — К одиннадцати часам. Я постараюсь сделать быстро. Через три дня заберете готовый мундир. Устроит?

— Вполне, — обрадовался я. — Спасибо огромное.

— Не за что, герр лейтенант, — старик повесил «сантиметр» на шею, спрятал блокнот в карман жилета. — Завтра в одиннадцать. Я буду ждать.

Я оделся, поблагодарил портного еще раз и вышел из мастерской. Оставалось последнее дело, но — самое важное на сегодня. Я вышел на Фридрихштрассе, осторожно оглядываясь по сторонам. Возле букинистического магазина по-прежнему никого не было. Если за магазином и следили, то очень профессионально, и со стационарных постов в соседних домах.

Решив, что надо рисковать, я толкнул дверь под вывеской «Buchhandlung. Antiquariat», и над входом звякнул традиционный колокольчик — приглушенно, словно треснутый.

Магазин оказался довольно большим — квадратов пятьдесят, не меньше. Высокие, до потолка, полки вдоль стен, плотно заставленные книгами в кожаных переплетах с золотым тиснением. В центре зала стояли невысокие, примерно по грудь, стеллажи, тоже забитые книгами. Пахло старой бумагой, типографской краской, переплетным клеем и еще чем–то неуловимо уютным.