Книга Приступить к ликвидации!, страница 13 – Алексей Махров

Мы выпили. Шнапс обжег горло, разлился теплом. Самогон оказался крепким, градусов под шестьдесят.

— А чего в Минск, а не в рейх? — спросил Шпайдель. — После госпиталя обычно домой отправляются.

— Так у нас близких родственников почти не осталось, — пожал я плечами. — У Клауса тетка в Штутгарте, но она его видеть не хочет. Старые счёты. А у меня только старшая сестра, замужняя, с кучей ребятишек. Вот мы с Клаусом и решили: поедем в Минск, отдохнем по–человечески. Говорят, там сейчас прилично: рестораны, казино…

— О, это вы правильно придумали! — Хофмайер аж подпрыгнул на месте. — Мы с Гансом как раз там служим. В Минске сейчас — как в Берлине, честное слово! Рестораны, кабаре, девушки… Правда, холодно. Но вам, фронтовикам, к холоду не привыкать, да?

— Ага, мы привычные, — усмехнулся Петр, — ко всему.

Шпайдель смотрел на нас внимательно, но без тени подозрения. Скорее, с профессиональным интересом человека, который привык наблюдать и анализировать. Но взгляд его был мягким, даже сочувственным.

— Вы давно на фронте? — спросил он.

— С июня, — ответил я. — С самого начала. В группе Гудериана до Смоленска дошли, потом до Ярцево…

— Ох, это чертово Ярцево, — Шпайдель покачал головой. — Мы в штабе читали сводки. Кошмар. Говорят, русские там новые танки применяли.

— Применяли, — кивнул я. — И не только танки. У меня дырка в боку, при непогоде ноет.

— Когда русские прорвали фронт, и мы очутились в окружении, наш полк почти неделю держал оборону у деревни Скачково. Пока все окруженные не вышли, побросав технику… — медленно произнес Валуев. — От нашей роты только три человека осталось — я, Шварц и Фриц Браун.

— Да, страшное дело, — вздохнул Шпайдель. — А мы тут в тылу… Бумажки перекладываем, и стрелочки на картах рисуем. Иногда стыдно становится.

— Бросьте, герр оберлейтенант, — я махнул рукой. — Без ваших бумажек мы бы вообще не знали, куда наступать.

Хофмайер, который тем временем разлил по второй, вдруг спросил с какой–то детской надеждой в глазах:

— А скажите, герр лейтенант, вы, на фронте, верите, что мы победим? А то в тылу всякое говорят. Про то, что русские не сдаются, что у них танки лучше, что зима…

Он смотрел на меня так, будто я был оракулом, который должен предсказать исход войны. Я ответил твердо:

— Верим. Конечно, верим. Мы же их бьем? Бьем. Мы до Москвы не дошли? Не дошли, но это временно. Весной начнется новое наступление, и тогда мы их дожмем.

— За фюрера и рейх! — гаркнул Хофмайер, поднимая стакан.

— И за победу! За нашу победу! — кивнул я.

Мы выпили.

Дальше разговор потек легко и непринужденно. Хофмайер рассказывал о Дрездене, о своей невесте, о том, как они с Гансом в детстве бегали на Эльбу купаться. Шпайдель говорил меньше, но когда вступал в разговор — по делу, без лишних слов.

— Если хотите, лейтенант, мы можем показать вам город, — в какой–то момент предложил Шпайдель. — Хофмайер у нас знаток всех злачных мест.

— О, да! — подхватил Хофмайер. — Герр лейтенант, давайте завтра встретимся? Мы вас в такое место отведем — пальчики оближете! Ресторан «Норд» при гостинице «Дойчес Хаус». Лучшее место в Минске! Кухня отличная, вино, музыка. И офицеры там собираются приличные. Познакомим вас с интересными людьми.

Я посмотрел на Петра. Тот с энтузиазмом кивнул.