Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 30 – Алексей Махров

— Вот, располагайтесь, — буркнул Леман, вручая мне ключи. — Квартира предназначалась для какого–то интендантского полковника, но он застрял в Бресте, разбирается с какими–то эшелонами. Так что живите пока. Много не пейте, по ночам не стреляйте, больше трех шлюх не приводите. И вообще — постарайтесь вести себя тихо — в соседях у вас два полковника и генерал.

И ушёл, шаркая сапогами по лестнице.

Теперь, при свете дня, квартира выглядела ещё более комфортной. В ванной комнате обнаружилось настоящее «чудо» — душ. Я с наслаждением пустил горячую воду и долго стоял под упругими струями, чувствуя, как смывается напряжение последних дней. Потом насухо вытерся полотенцем, оделся. Новый мундир от Целлера, не взирая на вчерашние приключения, продолжал радовать — старик сшил его на совесть — тонкое сукно сидело идеально, нигде не тянуло, не морщило. Привычно проверив оружие, я вышел на улицу около восьми утра — с утра предстояло сделать несколько дел: навестить Петю в госпитале, пообщаться с нужными людьми в кафе, забрать вещи со старой квартиры.

Минск встретил меня морозом и голубым безоблачным небом. Снег искрился под лучами солнца так, что резало глаза. Воздух был сухим и колючим, каждый вдох царапал горло, но в этом холоде чувствовалась бодрящая свежесть. По Фридрихштрассе в сторону центра города двигались редкие прохожие — в основном немецкие офицеры, и пара–тройка гражданских чиновников с озабоченными лицами. Мимо пронесся «Опель–капитан», обдав тротуар снежной пылью. На перекрёстке фельджандармы проверяли документы у местного жителя — тот стоял, втянув голову в плечи, и угодливо кивал.

В гарнизонный госпиталь я пошёл длинным путём — сначала по Красной, потом свернул на Брестскую. Шел неторопливо, прогулочным шагом, но по дороге осторожно проверялся: не останавливался у витрин магазинов, разглядывая отражения, — это было бы слишком грубо, а просто дотошно фиксировал всех прохожих — не мелькнет ли кто дважды на одном маршруте. Под конец зашёл в булочную и купил десятков свежих пирожков — угощение для Пети. Слежки не было. То ли Корф так и не удосужился установить наблюдение, то ли его люди ещё не успели выйти на работу — в любом случае, это был хороший знак.

Госпиталь располагался в здании бывшей городской больницы — старинном трёхэтажном здании с лепниной по фасаду. Над входом покачивалась табличка с готической надписью «Garnisonlazarett». Внутри приемного покоя в этот утренний час было пусто. На звук моих шагов из боковой двери вышла пожилая женщина в белом халате и чепце.

— Я могу помочь герру офицеру? — спросила она по–немецки с ганноверским акцентом. — Я дежурная медсестра Бергер.

— Думаю, что да — можете, фрау Бергер! — я улыбнулся даме максимально доброжелательно. — Вчера к вам должны были привезти моего друга — унтер–офицера Беккера. Я хочу уточнить состояние его здоровья.

— А, вы про этого балагура Клауса? — тоже улыбнулась женщина. — Ему сделали операцию минувшей ночью — почистили рану, поставили дренаж. Ранение оказалось не таким серьёзным, как выглядело, пробиты мягкие ткани, кость не задета. Но крови он потерял много. Врачи говорят, что через пару недель встанет в строй.

— Я могу его увидеть? — спросил я.

— К сожалению, сейчас это невозможно! — категорично заявила Бергер, согнав с лица улыбку. — Он еще спит. Ему надо набираться сил.