Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 154 – Алексей Махров

— Мне доводилось замечать, что человек гораздо смелее рассуждает о чужой ответственности, чем о собственной, герр генерал, — осторожно добавил я.

— Вот именно, Шварц. Вот именно.

Он снова взглянул на четвёртую страницу.

— Однако здесь у вас есть ещё одно утверждение. Вы считаете, что своевременный отход иногда сохраняет часть лучше, чем удержание позиции, утратившей значение. Интересная мысль для офицера германской армии, не находите?

— Я не предлагаю отходить всякий раз, когда противник оказывает серьёзное давление, герр генерал, — поспешил уточнить я. — Речь идёт о положении, когда удержание конкретного пункта уже не приносит пользы, а дальнейшие потери лишают подразделение возможности сражаться.

— Кто должен определять, утратил ли пункт значение?

— Старший начальник, герр генерал, — без колебаний отозвался я. — Командир на месте не всегда знает общую обстановку. Возможно, его деревня прикрывает дорогу, по которой отходят соседние части, или удерживает противника, пока готовится контрудар. Но старший начальник тоже не может принять правильное решение, если ему не сообщили, в каком положении находятся защитники.

— То есть вы опять возвращаетесь к достоверности донесений, — заметил Вальзам–Йорг.

— Да, герр генерал. Мне кажется, от этого слишком многое зависит.

— Мне тоже так кажется, — сухо произнёс он и вдруг добавил: — Причём уже достаточно давно.

Генерал откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы на животе и посмотрел в сторону окна. Солнце освещало штабной двор, отражалось от снега, от стёкол машин, от полированной металлической поверхности стоявшего неподалёку автомобиля. За воротами продолжалась обычная жизнь, но здесь, в кабинете начальника оперативного отдела, она словно приобретала совсем другой масштаб. На улице водитель мог сердиться из-за неисправного мотора, солдат ругаться на мороз, чиновник спешить к начальству. А за этим столом подобные мелочи превращались в сведения о состоянии подразделений, нарушениях снабжения и причинах невыполнения приказов.

— Вам, вероятно, кажется, Шварц, что старшие офицеры только и делают, что требуют от подчинённых точных сведений, а затем наказывают за неприятные донесения, — произнёс Вальзам–Йорг, вновь повернувшись ко мне.

— Нет, герр генерал, — возразил я. — Я так не считаю.

— И правильно, — продолжил он. — Но вы затронули неприятную проблему. Любой командир хочет получать хорошие новости. Даже когда прекрасно понимает, что обстановка не располагает к оптимизму. Хорошие новости позволяют надеяться, что поставленная задача будет выполнена. Плохие требуют решений, иногда весьма тяжёлых. Поэтому между желанием знать правду и готовностью её услышать существует большая разница. Причём не только у командиров рот.

Я промолчал. Генерал говорил уже не столько со мной, сколько с самим собой, и вмешиваться в подобный разговор было бы неразумно.

— Но здесь возникает другая опасность, — продолжил Вальзам–Йорг, вернувшись к записке. — Если всякий младший офицер начнёт самостоятельно определять, какие приказы соответствуют обстановке, а какие нет, армия очень быстро перестанет быть армией. Поэтому ваша задача как командира взвода не в том, чтобы оценивать решения штаба, а в том, чтобы своевременно и точно докладывать сведения, необходимые для их выполнения или изменения. Вы согласны?