Книга В черной краске становишься черным. Том 3, страница 33 – Юй Сы

— Прости, Се Юньци.

Он протянул руку и коснулся головы юноши. Светлая ци разлилась от кончиков его пальцев, и дрожь пробежала по телу Се Юньци от этих простых слов. От звука его имени из ненавистных губ. И странное облегчение, столь же презренной и гадкой природы, которую он подавлял вином весь год, окутало его хаотичное золотое ядро, успокаивая и усмиряя. Будто ему недоставало только этого – глотка светлой знакомой ци и этого спокойного, надежного присутствия рядом.

Се Юньци взревел и сбросил руку со своей макушки, перехватывая ее ладонью. Его длинные когти тут же впились в белую кожу, но он замер, с удивлением обнаружив, какая она холодная – будто у мертвеца.

— Ты правда умираешь? – тупо спросил он, и на его лице появилось такое смятение, что Мо Хэ невольно скривил губы в усмешке.

— Как ты и мечтаешь. – Он равнодушно наблюдал, как из царапин потекла кровь, а кости, на сохранение которых Лу Уюэ потратил столько усилий, хрустнули от напора.

Се Юньци, услышав этот треск, тут же отпустил руку и будто в испуге отпрянул.

— Нет, я не хочу так, – пробормотал он. – Я хочу убить тебя в бою! Хочу отомстить по-настоящему! – Он зло посмотрел на Мо Хэ, словно тот был виноват в срыве планов некоего достопочтенного. – Я не хочу так!

Как ребенок, которому вместо танхулу всунули печеных овощей. «Как мило», – подумал Мо Хэ. Он поднял руку, покрутил ею, убеждаясь, что кости не сломаны, и снова лениво опустил на подлокотник кресла.

— Если это все, то проваливай, – вслух сказал он. – Я говорил тебе, что у нас больше нет ничего общего.

Он расслабленно откинулся на спинку кресла и поднял лицо, явно собираясь и дальше наслаждаться солнцем. Но теперь Се Юньци чувствовал себя униженным. Растерянным. Бешенство, злоба и гнев, что влекли его сюда, после всплеска эмоций ослабли, и осталось лишь опустошение.

— Между нами кровный долг, – хрипло проговорил он, поднимая голову. В солнечном свете этот безмятежный мужчина выглядел таким безобидным, таким… красивым. – У даочжана Сюаньи нет дара прорицания, – медленно продолжил Се Юньци, стоя перед ним на коленях. – Но именно даочжан Сюаньи указал на клан Сюэ в пророчестве.

Мо Хэ молчал, не отвечая ему. Ни один мускул не дрогнул на его лице, кровь капала с подлокотника на белые камни и по желобкам смешивалась с кровью Се Юньци.

— Великие ордены и кланы объединились двадцать лет назад, чтобы напасть на клан Сюэ и полностью истребить его. В этом не было никакой нужды: клан Сюэ, хоть и состоял из яо, но жил глубоко в горах и не совершил никаких прегрешений, – продолжал говорить Се Юньци, и голос его постепенно креп. – К тому времени даочжан Сюаньи уже покинул Чэньси и скитался по цзянху, но был и остается первым старейшиной ордена. Глава Вэнь возглавил карательный поход по его указанию, хотя детей было четверо. Прежде чем я убью тебя, я хочу знать: почему Сюэ? Почему не мои названые братья? Почему я?

Он неотрывно смотрел на Мо Хэ, но видел лишь спокойную маску. Как бы ему хотелось вскрыть эту грудную клетку, разорвать сухожилия и узнать, что скрыто в его сердце – о чем думает этот человек? Был ли он таким же хладнокровным, когда подписал смертный приговор всей его семье и обрек его на эту судьбу? Если бы не пророчество, его мать и отец были бы живы. Быть может, он бы никогда и не подумал вступить в борьбу за трон Владыки. Быть может… он бы до сих пор жил в клане, наслаждался беззаботными деньками и знать не знал о склоках демонов и заклинателей.