Книга В черной краске становишься черным. Том 3, страница 29 – Юй Сы

Казалось, что бодрствует только луна, и во внутреннем дворе лишь поблескивали тренировочные мечи и луки на стойках. Кругом было тихо и темно. Но Се Юньци не спешил – он проделал такой путь из Огненной пустоши досюда и не мог ошибиться теперь.

В дальнем конце с грохотом разошлись створки дверей. В крытую галерею вышел человек в белом, и Се Юньци опасно прищурился. Этот человек был ему знаком.

Божественный лекарь Лу. Слухи не врали – тот, кажется, и правда поселился в Чэньси. Лу Уюэ ничуть не изменился за год, только выглядел уставшим и недовольным. Его прекрасное лицо, обычно добродушное, было искажено от гнева, и он стремительно пересек двор, засучивая на ходу рукава.

Взгляд Се Юньци метнулся к дверям. Створки остались приоткрытыми, а за ними царила угрюмая темнота, не нарушаемая пламенем ни единой свечи. Лу Уюэ, что-то бурча под нос, добрался до вторых ворот и скрылся во внешнем зале. Что же так разозлило его в пустой комнате?

Се Юньци подождал еще пару мгновений, а затем слетел с сосны, проскользнул по крыше и мягко приземлился во внутреннем дворе. Ничего не произошло. Он ожидал ловушек, формаций, сигнала тревоги – да чего угодно, но все продолжало дышать тишиной и покоем. Будто резиденция абсолютно пуста.

Приоткрытые створки вели в главные покои, где должен был жить глава Вэнь. Оставался только один вариант, что там мог забыть Лу Уюэ.

Больше не медля, Се Юньци добрался до дверей и неслышно скользнул внутрь. Тени сгустились, окутывая его фигуру и скрывая от глаз неискушенных смотрящих. Се Юньци прекрасно видел в темноте и обвел взглядом покои: две боковые комнатки были оборудованы под спальню и личный кабинет главы ордена, а центральная часть – для приема гостей. Посреди стоял чайный столик, жаровня для чайника, мягкие подушки, у окна – узкая кушетка и незаконченная партия в вэйци. Сдержанно и просто: по стенам развешаны картины на шелке с пейзажами, в углу стойка с мечами, у дальней стены стеллаж со свитками, на столе – невысохшая от туши кисть и письма. И ни души.

Глаза Се Юньци опасно блеснули. По планировке комната казалась точно такой же, что и с крыши, и не имела второго выхода. Он быстро подошел к большой картине за чайным столиком: она изображала горный пейзаж с уходящими ввысь и утопающими в облаках скалами, к которым от подножия вела узкая тропа. Девственная красота природы, выполненная рукой какого-то великого мастера, и в глубине горного леса – маленькая хижина отшельника, в окне которой виден медитирующий мудрец. Се Юньци подошел вплотную, глядя на этого крошечного человечка в черных одеяниях. Создавалось впечатление, будто он был вписан в картину позже – слишком уж ярким выглядел черный цвет на древнем полотне.

Се Юньци поднял руку, касаясь этого человечка, и картина вдруг словно зарябила. Он прищурился и резко шагнул вперед, проваливаясь в скрытое пространство.

После пары мгновений тьмы перед его глазами вспыхнул яркий свет. Се Юньци подслеповато заморгал, а когда зрение обрело четкость, он осознал, что стоит посреди еще одного двора, а на улице – ясный день. Двор был совсем небольшим: всего пара чжанов в длину, и посреди росло высокое древнее дерево, накрывавшее его будто куполом, сквозь шелестящую листву которого искрилось солнце. Деревянные постройки, окружавшие двор, потемнели от времени, а резьба и черепица были явно не из этого столетия.