Книга Перекрестки миров. Том 1, страница 50 – Джек из тени

— Я скоро вернусь — сплюнув, пообещал Корнев, слушая трели переговоров толкинистов.

Корнев, тяжело, с надрывом дыша, волок Кабана, подменив одного из парней. Здоровенный десантник обмяк, превратившись в центнер мертвого веса, помноженный на тяжесть снаряги. Подошвы берцев старлея скользили по раскисшей, перемешанной с чужой и своей кровью хвое.

— Давай, давай, тащи! — хрипел кто-то слева из тумана. Мотострелки отходили нервными перебежками, огрызаясь короткими очередями в непроглядную зеленую муть леса.

Бойцы буквально ввалились за спасительные стальные туши уцелевших коробочек. Дизеля недовольно урчали, словно жаловались на вмятины. Корнев уложил Кабана возле гусеницы БМП и сам тяжело осел рядом, привалившись спиной к грязному катку. В ушах стоял монотонный звон от близких разрывов.

Итог этой первой, суматошной стычки оказался откровенно паршивым. Если не сказать хуже. Две потерянные с концами машины и два десятка «двухсотых». Двадцать пацанов, которые еще утром ели перловку в столовке, превратились в куски промерзшего или обгоревшего мяса.

Ланцет снова материализовался из рассеивающегося дыма, словно тощий, перемазанный сажей упырь. Он рухнул на колени рядом с Кабаном, мгновенно распарывая изогнутыми ножницами куртку десантника.

— Держи его! Держи, кому сказал! — рявкнул медик Корневу.

Кабан застонал, его глаза закатились. Из рваной раны выплескивалась темная кровь. Эльфийский клинок прошел вскользь, чудом не зацепив артерию, но распорол ливер знатно.

— Жить будет, Рязань недорезанная? — глухо спросил Барон, помогая зафиксировать бьющегося в болевом шоке бойца.

— Если до операционной дотянет, будет, — Ланцет работал с пугающей скоростью, запихивая в рану гемостатическую губку. — У меня тут половина мотострелков в очередь к праотцам. Эти их ледяные стрелы… Командир, это лютый пи… Ткань промерзает до кости за секунду, некроз моментальный. Я обезболом всех обколол, но тут ампутации пойдут, если в тепло не вытащим. А ожоги от стрел… как от напалма, но еще неизвестно, что хуже!

Корнев поднялся, машинально отряхивая грязь с колен. Эмоции отключились, снова оставив вместо себя расчетливую пустоту. Он подошел к борту уцелевшей БМП. Пальцы в перчатке провели по бронелисту. В металле торчал обломок того самого ледяного копья. Броня вокруг него покрылась сетью микротрещин, словно сталь вдруг стала хрупким стеклом. Физика процесса ускользала от понимания, но результат был налицо: еще пара таких попаданий в одну точку, и броня осыплется трухой.

— Леший, периметр! — сказал старлей, настраивая рацию. — Казанова, что со связью?

— Пробивается, командир, — связист сидел на корточках, прислонившись к гусенице, и лихорадочно крутил верньеры. — Эти ушастые глушилки свои, видимо, отрубили, когда мы дымами накрылись, или дистанция разорвалась, короче, непонятно.

Барон выхватил тангенту.

— База, я Барон. У нас тут локальная задница, попали в засаду. Противник применяет тяжелую, кхм, магию, ледяные копья пробивают броню БМП, термические стрелы жгут пехоту. Минус две коробочки, два десятка «двухсотых», около тридцати тяжелых «трёхсотых». Закрепились, держим оборону, но нас тут просто раскатают, если они опять навалятся со всех сторон. Запрашиваю арту или тяжелую броню. Срочно!